Чтение онлайн

Главное отличие обычного седла от рыцарского состоит в задней спинке. Она должна быть высокой и прочной, чтобы всадник мог на нее опереться, когда несется с копьем наперевес. При этом в каркасе не должно быть гвоздей или иных металлических креплений, только деревянные клинышки и клей, который варили из сухожилий.

Я нарисовал все элементы и объяснил, как их соединить в единую конструкцию, но столяр вновь скривился и сообщил, что на изготовление потребуется три декады. Я чуть челюсть на пол не уронил. Ведун усмехнулся и позвал меня на выход. Спорить с мастером бесполезно, так как по его взгляду видно, что три декады плавно перейдут в четыре или пять, а седло мне нужно сейчас. Я хотел проверить, смогу ли поразить предполагаемого противника сидя верхом. Теорию я знал, а вот с практикой было слабовато. Не поймут меня аристократы, если я буду ехать в доспехах, но на обычном седле. Да и ударить копьем не получится, так что моя маскировка под рыцаря пойдет прахом.

– Ты не сердись, – похлопал меня по плечу ведун. – Этот хитрец тебя сильно не любит. Ты его племяннику голову разрубил, вот он и юлит.

– И что ты меня к нему притащил? – устало спросил я. – Два часа на уговоры потратил, и все впустую. Знал бы я, что он на меня зуб имеет, ни за что к нему не стал обращаться. Ладно, оставим покупку седла до Суролтара. Там наверняка есть мастера, кто знает что делать.

– Я знаю, у кого может быть подобное седло, – сообщил старик и добавил: – Но к этому человеку я схожу без тебя. Кстати, понравилась секира?

Я посмотрел на огромный топор, с лезвием сантиметров восемьдесят, выполненный в виде полумесяца. Нечто похожее я видел в рисунке, изображавшем стрельца с пищалью и бердышом. Одно топорище было приблизительно полтора метра, а учитывая то, что часть полукруглого лезвия выступала наверх, то можно сказать, что мы с секирой одного роста. Вместо обуха у него имелся четырехгранный шип-клевец – такие приспособления появились на Земле в ответ на введение кирас и полных лат, но в этом мире я пока не видел подобную защиту.

– Выглядит опасно, – кивнул я. – И как же называется этот шедевр оружейной мысли?

– Секира ваннов.

– А это ничего, что мы пытаемся скрыть мою связь с этим народом?

– Сейчас многие воины жрецов с такими ходят, – отмахнулся ведун и указал на знак Единственного бога на лезвии. – Эту мы из храма чужого бога забрали.

– Вот просто пришли и забрали? – ухмыльнулся я.

– Именно так все и было. Мы пришли. Всех убили и забрали то, что нам понравилось, – ответил ведун. – Кстати, я их тогда две штуки утащил. Одну внуку отдал, а вторую Цуц-йорду хотел подарить…

– А что не подарил? – усмехнулся я, попутно вспоминая, что видел аналогичную секиру у Бар-дьйора – конунга восточных ваннов.

– Так не заслужил. Ленивый он, – проворчал одноглазый старик. – Вечно в неистовство берсерка впадает и считает, что и так силен.

– Ведун, отправил бы ты эту секиру к древним камням, – предложил я и когда он вопрошающе взглянул на меня, пояснил: – На клейморе аналогичный знак был и только мой меч хорошо рубил шкуры демонов.

– Знаешь, что меня тревожит? – сморщился одноглазый старик и добавил: – То что мы вынуждены использовать оружие со знаком чужого бога. Не нравится мне это. Не хочу я, чтобы ванны думали, будто мне помогает Единственный бог.

– А ты вокруг их знака нарисуй два полукруга, чтобы они не соприкасались со спиралью. И сверху штук пять ресничек, у тебя вроде больше и нет.

– Ты о чем? – удивился ведун.

– Получится всевидящее око, – усмехнулся я. – Есть в пантеоне местных богов какой-нибудь одноглазый?

– Нет.

– Так введи, – предложил я.

– Ты в своем уме? Как я должен ввести бога? Это же боги!

– Ведун, скажи что это твой знак, а для того чтобы общаться с богами, ты пожертвовал глазом, – я слегка видоизменил историю скандинавского Одина, приспособив ее под местные реалии. – Скажешь, что глаз на мече дает твердость и способность поражать демонов.

– При чем тут глаз? Я же вижу, что основную роль играет эта малая спираль.

– А кто об этом знает? Жрецы, маги и больше никто. Тут много слуг Единственного бога? – с усмешкой спросил я. – Так что нарисуй глаз и руби демонов, сколько хочешь. Кстати, на рукояти меча тоже исправь знак. Скажешь, что у меня он всегда таким был.

– Ох, чего только не придумаешь, лишь бы не брать с собой секиру. Чем она тебе не понравилась? – спросил ведун. – Смотри, какой полумесяц. Красота!

– А скажи-ка мне наставник мой, когда я успел научиться владеть секирой на уровне мастера топора? – с ехидцей спросил я.

– А что ею владеть? – удивился старик. – Замахнулся и ударил. Чего там мудрить? Даже Цуц-йорд, уж на что лентяй, и то ее освоил.

– Так в нем дурной мощи много, – усмехнулся я. – А я такой силой не обладаю, и поэтому приходится крутиться.

– Обидел ты меня, Мих-Кост'oнтис. Я к тебе со всей душой, а ты…

– Ты еще всплакни для приличия, – усмехнулся я. – Тогда точно поверю.

– Хм, ну, ты уж загнул. Это ж надо, всплакни! Шутник, – хмыкнул одноглазый старик и сказал: – Ладно, заберу ее с собой. Глядишь, демоны обрадуются, увидев секиру ваннов.

– Это да, особенно Ич-Харил, – добавил я.

– Этот крылатый сюда не заглянет, но кто знает, может другим жителям Бездны придется опробовать ее остроту на собственной шкуре.

– Дай-то бог или боги, – произнес я. – Слушай, а куда мы идем?

– Как, куда? Во дворец. Конунг хотел поблагодарить тебя за невесту для племянника, – ответил ведун.

– Какую невесту?

– Ты блондинку, – пояснил старик.

– Подожди, ты хочешь сказать, что Цуц-йорд решил жениться на рабыне из Бездны? А он знает о том, что она была беременной?

– Он-то знает, но остальным знать необязательно, – сказал ведун. – Мида сказала, что вылечила ее, и теперь девчушка может иметь детей.

– А ее похоть? – уточнил я. – Думаешь, она не будет ему изменять?

– Я твой посох использовал, и она забыла о том, что с ней случилось. Теперь она считает, что они с братом успели сбежать…

– А что на это ее братец сказал? – полюбопытствовал я.

– Ничего, – мрачно ответил ведун.

– То есть как? Совсем ничего не сказал? – удивился я.