Летопись
Шрифт:
А теперь ползут неслышно дроги
С почерневшим от дождя гробом.
Плоскость луж неровною каймою
По стеклу молекул расползлась.
И уменьшив шансы выжить втрое
Отняла невидимую власть.
Эта жизнь, признаться не по силам,
Тем, кто верил, думал и мечтал
Призрака увидеть у могилы,
Сгинув напрочь в огненный овал,
Отказавшись думать переменной
Квадратичных мыслей и чудес.
Но у нас изъято чувство меры,
Потому кричим «Христос Воскрес!».
Но теперь – то что скажи на милость,
Поминать, когда поминок нет
Жалуясь Создателю на сырость,
Что сковала костный трафарет?
Нет ведь смысла всё сводит к Пророку,
Как котангенс альфа – мертвеца,
Зажимая в узких рамках тропы,
Словно взгляд пожухлого лица,
Словно осень здесь не проходила,
И не лился Первозданный свет.
Ты по что гуляешь у могилы,
Что сковала костный трафарет?
#Савелий_Кострикин
#Порыв_Души
Прогрессив – хаус… Ей – Богу – прогрессив – хаус…
Я берусь вдохновением, молча за свой карандаш,
И Лаура умершая снова, в Душе воскресает…
Боже! Я благодарен тебе, за неведомый этот пассаж!
Рисую я постмодернизмом… Хвост рыжий (наверное – лисий)…
И те строки, как целая жизнь, но для той, что уже умерла…
Пытаюсь стихом я восполнить… Но жизнь – потеряла смысл…
Меж тем мой Бродский, рисует Лауре уши, лапы, глаза…
Перемотка времён… Карандаш застывает в руке…
Неподвижно лежит на бумаге, лиса предо мною…
Нарисованный сон… Но уходит Багрицкий в пике,
Упоённый, победой своей, над страшной могильной землёю,
И дыхание держит в незримом своём кулаке…
Я её воскресил… Они снова, как прежде, стоят…
И бумага пропитана грифелем, словно волшебной любовью....
Отмотал я событий, порядок безумный назад,
И в Лауру, вдохнул, эту жизнь, Евтушенковским добрым, я словом…
#Савелий_Кострикин
#Порыв_Души
Поэт, люби культуру постмодерна
Своей Душой. Поскольку мир – игра,
То мы – актёры. Интертекстуальность,
Есть вид искусства на равне с кино,
Поэзией, скульптурой или – прозой,
Минуя жизнь. Произойти могла,
Лишь резкая подмена результата,
Но не сама инверсия. У смыслов,
Есть много точек. Так переходя,
Границу состояний, психиатр,
Копается в иллюзиях. А Бродский,
Был не таким. Философ и поэт,
Есть сочетанье пострашнее бомбы,
Поскольку порох – портится быстрей,
Чем сила слов. Слова – не взять бронёй,
Цензуры. После – будет только хуже,
Чем было до. Отрезок проходя,
Меж точек двух, задумаемся. Все же,
Наверно честь у Бродского чиста,
Но не Душа. И времени изгибы,
Не будут властью. Власть орудий зла,
Не требует вопросов. А ответы,
На них нужны. Их поглотила мгла.
Так поглощайте, постмодерн, поэты,
Живя Душой в России. Ведь судьба -
Не вероятна, лишь по той причине,
Что сплетен осуждения пальба,
Поставит крест на женщине с мужчиной.
#Савелий_Кострикин
#Порыв_Души
Тройка
Они стояли рядом – три поэта:
Нацентов, Рыбкин и Пономарёв.
И в областях загадочного света,
Не слышно было, чище голосов.
Они стояли и стихи читали,
Растягивая звуки нараспев.
Рассыпались безбрежные скрижали,
Собраться воедино не успев.
Они стояли: Бродский шёл с небес,
И проходил у них над головами.
Он был им рад. Он заново воскрес,
И отмерял их жизни путь шагами.
Они стояли в потускневшей мгле,
И каждый раз к ним Пушкин приближался.