Чтение онлайн

— Ты с ума сошел! Что за идиотская выдумка?!

— Тем не менее это так. У него есть другая женщина. Не далее как сегодня утром я видел их вместе в кафе. Он держал ее за руку. Кстати, она тоже из Мэйфейров. Зовут ее Клеменс. И я видел, как отец ее поцеловал.

— Ну и что с того? Это был обычный родственный поцелуй, и не более того. Да будет тебе известно, я прекрасно знаю эту Клеменс. Она работает в центральном офисе. Я много раз видела, как она завтракает в кафе.

— И при всем при этом она любовница моего отца. Уверен, мама об этом знала. Надеюсь только, она не слишком переживала.

— Да я никогда в это не поверю. Дядя Райен не такой, — решительно возразила Мона и в ту же минуту осознала, что уже поверила. Конечно, Пирс прав. Откровенно говоря, удивляться тут нечему. Дядя Райен — красивый, преуспевающий, приятный во всех отношениях мужчина. Они с Гиффорд прожили вместе невероятно долго и, конечно, успели чертовски друг другу надоесть.

Впрочем, о подобных вещах лучше не думать. Тетя Гиффорд отошла в мир иной и предана земле. Она успела умереть прежде, чем начались эти повальные убийства. Ее оплакали должным образом, потому что тогда у членов семьи Мэйфейр еще было время достойно проводить в последний путь своих покойников. А когда умерла Алисия, всем было уже не до того. Мона вдруг осознала, что не имеет понятия, где сейчас находится тело матери. По-прежнему в клинике? Или в морге? Нет, о подобных вещах тоже лучше не думать. Как бы то ни было, Алисия уснула вечным сном. И теперь ничто не потревожит ее покой. Мона почувствовала, как к горлу подкатил ком, и судорожно сглотнула.

Они пересекли Честнат-стрит и оказались в небольшой толпе охранников и родственников. Там были Элали, и Тони, и Бетси Мэйфейры. Гарви Мэйфейр стоял на крыльце вместе с Дэнни и Джимом. Сразу раздалось несколько голосов, приказывающих охранникам пропустить Мону и Пирса в дом.

Охранники в холле. Охранники в гостиной. У двери в столовую тоже маячила массивная широкоплечая фигура в пятнистой форме.

Мона ощутила знакомый запах, точнее, слабый, с трудом различимый остаточный аромат. Точно такой же едва уловимый аромат исходил от одежды и белья, присланных из Хьюстона. И от Роу-ан, когда ее привезли в клинику.

На лестничной площадке тоже стояли охранники. Они были в коридоре и, разумеется, у дверей в спальню. В спальне сиделка в белом нейлоновом халате возилась с капельницей. Роуан недвижно лежала под кружевным покрывалом. Бледное лицо, лишенное всякого выражения, казалось крошечным среди пышных кружевных оборок подушки. Майкл, сидя у кровати, курил сигарету.

— По-моему, в этой комнате уже не осталось кислорода, — заметила Мона.

— Да, детка, пожалуй, ты права, — согласился Майкл, — Но есть здесь кислород или нет, от этого ничего не изменится.

С вызывающим видом Майкл затянулся еще раз и раскрошил окурок в стеклянной пепельнице. Голос его, приглушенный горем, стал более мягким и благозвучным.

В дальнем углу комнаты на стульях с высокими спинками сидели Магдален Мэйфейр и старая тетушка Лили. Обе почти не двигались. Магдален беззвучно шептала молитвы, перебирая четки, и янтарные бусины слегка посверкивали в ее руках. Глаза старушки Лили были закрыты.

Лица остальных родственников Мона не могла рассмотреть в полумраке. Круг света от лампы, стоявшей у кровати, выхватывал из тени лишь Роуан Мэйфейр. Женщина, лежавшая без сознания, выглядела невероятно маленькой и по-детски хрупкой. Волосы, зачесанные назад, придавали ее лицу что-то мальчишеское. Или ангельское.

Вглядываясь в эти застывшие черты, Мона напрасно пыталась найти хотя бы тень знакомого выражения. Все признаки индивидуальности исчезли бесследно.

— Я включал здесь музыку, — сообщил Майкл все тем же приглушенным, мягким голосом. Он неотрывно смотрел на Мону, словно искал у нее поддержки. — Завел старую виктролу. Виктролу Джулиена. А потом сиделка сказала, что, возможно, музыка раздражает больную. Звук действительно своеобразный. Такой слегка… как бы это выразиться… царапающий. Ты не хотела бы послушать?

— Думаю, музыка раздражала сиделку, а не Роуан, — усмехнулась Мона. — Ты хочешь, чтобы я поставила пластинку? А может, лучше принести сюда радио? По-моему, оно в библиотеке. По крайней мере, я видела его там вчера.

— Нет, не стоит. Иди сюда, детка, посиди со мной немножко. Я так рад тебя видеть. Ты знаешь, я ведь разговаривал с Джулиеном.

Услышав это, Пирс вздрогнул. Еще один Мэйфейр, по имени, кажется, Гамильтон, бросил из своего угла изумленный взгляд на Майкла и торопливо отвел глаза. Даже старушка Лили подняла морщинистые веки и уставилась на Майкла. Магдален, продолжая шептать молитвы, украдкой отвела глаза от своих четок.

Майкл не обращал на реакцию родственников ни малейшего внимания. Казалось, он позабыл, что в комнате полно народу. Или ему было попросту наплевать.

— Да, я видел Джулиена, — сообщил он громким, возбужденным шепотом. — И он… Он так много рассказал мне. Но о том, что с Роуан случится… случится такое, он умолчал. Он даже не сказал мне, что она вернется домой.

Мона опустилась на низенькую, обитую бархатом скамеечку у кровати.

— Возможно, Джулиен ничего не знал об этом, — вполголоса заметила она, так же как и Майкл, не обращая внимания на остальных.

— Ты имеешь в виду дядюшку Джулиена? — робко подал голос Пирс. Гамильтон Мэйфейр посмотрел на Майкла словно на достойное удивления чудо.

— Гамильтон, а вы что здесь делаете? — осведомилась Мона.

— Мы дежурим около нее по очереди, — тихо ответила Магдален.

— Мы просто хотим быть рядом, — добавил Гамильтон.

В подобной преувеличенной заботливости ощущалось нечто нарочитое — и в то же время безысходное. Гамильтону, скорее всего, было около двадцати пяти лет. Весьма приятный молодой человек, отметила про себя Мона. Конечно, по части красоты и обаяния ему далеко до Пирса. И все же по-своему он, несомненно, обладает приятной наружностью, хотя в нем сразу чувствуется ограниченность. Мона не могла припомнить, когда разговаривала с Гамильтоном в последний раз. Прислонившись спиной к камину, он не сводил с нее глаз.

— Все родственники собрались здесь, — сообщил он. Майкл взглянул на Мону, как будто по-прежнему не замечал всех прочих и не слышал их голосов.

— Неужели ты думаешь, что Джулиен мог не знать, что с Роуан случилась беда? — недоверчиво спросил он. — Нет, ему наверняка известно все.

— Не думаю, Майкл, — мягко возразила Мона, стараясь, чтобы никто, кроме него, не разобрал ее слов. — Знаешь, есть такая старая ирландская поговорка: «Привидению неведомы дела живых». Кроме того, вряд ли это был Джулиен. Ведь в этот дом призраки не приходят.