Лёшенька
Шрифт:
Яшка обернулся и увидел маленькую фигурку в курточке, перешитой из батькиного пиджака.
– Спасу от него нет, – пробурчал Яшка. – Он мне седня подсобил: мамке рассказал, что я мыша в стол учительнице пения положили.
– Эва! А откуда он узнал?
– Да он всё знает, – возмутился Сапог, – навязался на мою шею.
Яшка отвернулся и натянул поглубже картуз на уши.
Лёша плюхнулся рядом на песок, посопел, потрогал Яшку за плечо.
– Яша, послушай что скажу, – заискивающе сказал мальчик.
– Ну?
– Я нечаянно сказал, честное слово!
– Ты нечаянно, а меня мамка ругала, – проворчал Яшка.
– Взаправду больше не буду, ни словечка не скажу! Лопни мои глаза, если вру!
– Ладно, – смилостивился Яшка. – Хочешь картошку? Ешь, мы сытёхоньки.
Ванятка подбросил веток в костёр и сел поближе к огню.
– Давайте что-нибудь интересное рассказывать, – предложил он.
– Ох, что я сейчас расскажу! – встрепенулся Колька. – Мы с батей ходили на ярмарку в Окунёвку корзины продавать. Мамка велела купить масла постного, крупы и соли, если там в магазине будет. Тележку нагрузили корзинками полнёхонькую. А за нами пёс Умник увязался. Я гоню его домой, а он не уходит, скулит. Тятя сказал: «Ладно, пусть с нами идёт, авось не потеряется».
Это Умник-то потеряется? Да никогда! Он очень умный. Тятя его на выгон с собой берёт стадо от волков охранять. Умник волка близко не подпустит, вот какой умный.
– Эге, умнее тебя, – подначил Яшка, но Колька пропустил мимо ушей.
– Катим тележку по дороге, до Окунёвки уже рукой подать, как вдруг Умник зарычал, шерсть дыбом. Мы как глянули вперёд, так и обмерли: на дороге волк стоит и прямо на нас смотрит.
– Какой волк? Всамделишный? – испуганно спросил Лёшенька.
– А то какой же! Огромный, серый, глаза жёлтые.
– Эх, ружьё бы! – прищелкнул языком Яшка.
– Тебе бы всё ружьё, дальше слушай…
Тятя за палку схватился, стал кричать: "Пшел вон, пшел вон!" А он с места не двигается, даже лёг на землю, а глаза грустные, человечьи. Умник успокоился, близёхонько подошёл и стал обнюхивать волка. А потом как зачнёт лаять, вроде как зовёт. Тятя меня толкнул за тележку – нишкни, говорит, а сам пошел, хоть и испужался. Волк пополз по земле, скулит, плачет, в ноги тяте уткнулся. У тяти руки и опустились. Сколько живу, говорит, а такого никогда не видывал, не обошлось без ведьмака, как пить дать.
Снял с себя пояс и трясучими руками стал узлы завязывать, а сам бормочет: «Господи, помилуй, Господи, помилуй…» И как набросит пояс с узлами на волка!
Колька подскочил, и размахивая руками, показал, как отец набросил пояс.
– Ну?! А дальше-то что было, не томи! – заёрзал на месте Яшка.
– А дальше… шкура у него расползалась на куски, а под нею человек на земле лежит в солдатской гимнастёрке и сапогах. Очнулся, оглядел свои руки и как зачал плакать! Плакал и благодарил, часы свои серебряные тяте отдал. Важнецкие такие часы!
– А кто это был, Колька?
– Солдат на побывку домой шёл, заплутал, да на ведьмака нарвался. Превратил его ведьмак в волколака. Как? Набросил волчью шкуру на спящего, да заклинание сказал. Так человек волколаком стал. Вокруг своего села кружил, а подойти близко боялся – мужики бы прибили.
– Ух ты… ужасти какие, – выдохнул Ванятка.
– Умник распознал человека. Волчьего духу в нём не почуял.
– Не зря Умником назвали, – одобрил Яшка. – Про ярмарку, Колька, расскажи. Что там было? Карусели были? А палатки с пряниками и кренделями?
– Не ярмарка, а дрянь. Все ходят скучные, вялые… Музыки нет, палаток нет, купить ничего нельзя. Квас продавали, правда, но до того кислый, что у меня глаза на лоб полезли, – скривился Колька. – В магазине пустые полки, почесть, одним керосином торгуют.
– Вот так ярмарка! – свистнул Яшка.
– А что ж ты хочешь? Война, всем несладко…
Помолчали, задумались каждый о своём. Лёша задремал, привалившись к братикову плечу. Вдруг Ванятка испуганно схватил Яшку за руку.
– Яша, что это? – прошептал он, указывая на кусты.
Из кустов с треском лезло что-то белое и лохматое.
– Это Зайка, не бойтесь. Она нас ищет, – сказал Лёшенька, стряхивая с себя сон.
– Как же она нас нашла? Вот умная кошка! – восхитился Ваня.
– Ого какая умная, мыша поймает и нам несёт, вроде как угощает, – погладил Зайку Яша.
– А ты этим мышом учительницу угостил? – засмеялся Колька.
Мальчишки повалились на песок от хохота, держась за животы. Эхо прокатилось над тихой Волгой и замерло вдалеке…
3
Утро выдалось морозным. На станции возле магазина стоял худой солдат в потертой шинели и тощей котомкой за спиной. Изучив вывеску, он решительно потянул тяжёлую дверь. Дверь с шумом захлопнулась, впустив солдата в темноватое помещение.
До войны это был богатый станционный магазин, где к престольным праздникам можно было купить шоколад и лимоны. Теперь на пыльных полках лежали календари, фляги керосина, да висели на гвоздях хомуты.
– Негусто у вас, – озадаченно сказал солдат появившемуся хозяину, оглядывая прилавок.
– Да, – развел руками хозяин, – хоть околевай.
– Гостинца сродственникам купить хотел…Три года сына не видел.
– Вона как! Три года, говоришь… Да погоди, найду для тебя кой-чего.
Он открыл боковую дверь и зашуршал кульками.
– Привезли вчерась крупы и сахару чуток, мука картофельная есть…
– Давай всё, – обрадовался солдат.
Через несколько минут он шёл по шоссе, немного подволакивая ногу и сторонясь проезжающих саней.
– Никак Сапожниковых зять? – вдруг послышался голос.