Лесь
Шрифт:
Главный инженер выполнил порученное ему задание точно и безошибочно.
В два ночи группа отерла чело и победно рассмотрела скопированный план. Триумф был, правда, несколько смазан пустяковой недоделкой.
— Брал эти печати свободно, — укорял Януш Каролека. — Не мог внимательней посмотреть?
— Посмотреть мог, а что толку, — возражал Каролек. — Сколько помех, да еще очки ни к черту не годные.
— А кто знает, там ли эта печать, — проворчала Барбара. — Наверно, где-нибудь в пожарной охране.
— В пожарную охрану вламываться не пойдем, а сейчас проверим, нет ли у самого председателя. Если есть, стащим, припечатаем, а завтра подбросим.
На тщательно вычерченном плане не хватало маленькой, чуть смазанной печати инспектора пожарной охраны. В конце концов решили взять план в ратушу и перед водворением в председательский шкаф попытаться поставить и печать. Эго избавило бы от дальнейших усилий и нервирующих сложностей.
Необычайно трудолюбивая уборщица снова явилась в ратушу. Из окна дамской комнаты спустился шнур. Один горбун — Лесь — привязал к шнуру солидный рулон, другой — Януш — дежурил на площади в тени лохани, третий — Каролек — торчал на углу улицы на тылах ратуши. Главный инженер ждал в машине сразу за городом.
Через четверть часа заработал мотор, и вся группа, втиснувшись в машину прямо в маскировочных костюмах, мчалась в пансионат, где все еще кающийся Бьёрн готовил ужин.
— Ну, нам повезло, — вздохнула с облегчением Барбара, запихивая под ноги подушку, снятую с себя. — Это просто счастье, что председатель упился и оставил все настежь. Ни одна отмычка не подходит ни к столу, ни к кабинету, специально проверила. Замки сломаны, открываются плохо. Хорошо работает только один, от шкафа — недавно поставили новый…
Роль графа основательно взбудоражила Леся. Его давние чувства снова возгорелись в душе. Огонь, правда, несколько поумерился, и нежная страсть несколько изменила форму и выражение. Руины замка вызывали разные романтические ассоциации, и перед глазами графа возникали картины всевозможных героических подвигов. То в башне томилась прекрасная кастелянна и спасал её из беды влюбленный рыцарь, то бородатые разбойники нападали на даму в карете, то на сорвавшегося с цепи медведя или тигра бросался с копьем мужественный оруженосец, а вот поединок на ристалище… Призер на турнире, влюбленный рыцарь, атаман разбойников и мужественный оруженосец — у всех была одна физиономия, которую Лесь имел возможность часто созерцать в зеркале.
Но увы! Башня лежала в развалинах и ни в малейшей степени не годилась для темницы, тигров здесь не сыщешь, хоть тресни, насчет разбойников тоже было плоховато — местные хулиганы — вялые растяпы — при всем желании не могли их заменить. Пошлая действительность не имела нужного реквизита, и хочешь не хочешь Лесь ограничивался мечтами.
Работы по обследованию подходили к концу. На закате солнца активность замирала: в неосвещенном замке сумерки спускались раньше и затрудняли обмеры. Барбара, Каролек, Януш и Бьёрн отдыхали на опушке рощицы неподалеку от городка и поедали помидоры в ожидании Леся, который получил задание отдать камеру от мотороллера на вулканизацию. Перед ними на пологом склоне тянулся весь в цветах лужок, а на лужку пасся молодой бычок.
— Чтобы тут развернуть туризм, нужен солидный капитал, — разглагольствовал Януш, посыпая солью помидор. — Гостиница в замке, бассейны, экскурсии в старые рудники, представляете, как все это можно разрекламировать?
— Бассейнами никого не удивишь, — вяло отреагировал Каролек. — Гостиница в замке и рудники — это уже кое-что…
— У них, может, и ни черта нету, а рекламируют, — прервала Барбара. — И люди ездят. Разве у нас умеют показать как надо? Нам бы шустрягу по рекламе — и полный вперед!
— Да вообще тут надо мозгами пораскинуть, — заметил умный Каролек. — Говорят, один американец учинил себе свадьбу в Яновце. Так вот: бросить повсюду клич — свадьбы в польских замках — самые радостные, самые фундаментальные!
— И драть за это чудовищные деньги, иначе наверняка почуют подвох…
— Весь объект окупится за два-три года, а дальше чистая прибыль. Представляете? Выигрываем борьбу за туризм, получаем заказы на ближайшие десять лет, всеобщее развитие строительства…
— А рекламщика где возьмем? — съязвила Барбара.
Вспыхнувший было энтузиазм увял вдруг, как сорванный цветок. Каролек запихнул в рот целый помидор и обиженно забормотал что-то невразумительное. Януш недовольно пожал плечами.
С противоположной стороны лужка показался Лесь. Отдал камеру и теперь медленно шествовал к друзьям, весь поглощенный сценой бегства на вороном скакуне с кастелянной в объятьях. Гнался за ними отвратительный кастелян.
— Пасется-то он пасется, а мало ли что в башку ему встрянет… — проворчал Януш.
Барбару и Каролека удивило это замечание. Лесь шел, правда, медленно, склонив голову, но в такой позиции он вряд ли бы дотянулся губами до травы. И не было никаких оснований считать, что он в данную минуту пасется.
— Почему это он пасется? — спросила удивленная Барбара.
— Ну, а что он делает? Не видишь разве — жует себе да жамкает.
— А я не вижу, — запротестовал Каролек. — Идет себе и ничего не рвет.
Теперь уже Януш удивился.
— Одурел ты что ли? Зачем рвать? Нормальный непосредственный контакт морды с травой.
Барбара и Каролек вытаращились на Леся, решив, что просмотрели какие-то его жесты.
— По-твоему, он жует траву? — недоумевала Барбара.
— Чушь, — фыркнул Каролек. — Идет отключенный, даже не наклоняется. Видать, помидор в голову ударил — фантазирует на ходу.
Януш оторвал взгляд от бугая и удивленно уставился на Каролека.
— О чем это вы? — подозрительно спросил он.
— Да о Лесе. Идет себе и на траву ноль внимания…
— А, о Лесе! Так я же про быка!..
Бык пасся спокойно, словно барашек. Лесь был уже в центре лужка и подходил к быку все ближе. Досужая компания наблюдала за ними с любопытством.
— Отважный малый этот Лесь, — удивился Каролек.
— Да что ты, он просто не видит быка…
— Тихо, — шикнула Барбара. — Может, они просто не видят друг друга.