Чтение онлайн

Главный инженер ужасно разнервничался, чувствуя неясно, что ошибся. Лесь взволновался ещё больше. Со стороны площади доносился усиливающийся шум и гомон. Мешок передвинули в самое тёмное место, в кустарник, растущий под каким-то забором.

— Где та Барбара?! — отчаянно шептал Каролек. — Она должна уже давно умереть, должна тут быть, боже мой, у нас нет времени!..

— Сейчас начнётся фейерверк! — стонал Лесь нервно и озлобленно. — Все помчатся туда, а потом свалятся нам на голову. Только сейчас!..

— Начнём без Барбары! — пожелал с презрением главный инженер.

— Исключено!.. Уборщица!.. Я должен увидеть уборщицу!..

— Куда она делась, господи боже мой?!.

Барбара не приходила по независящим от неё причинам. Вмешательство инструктора культуры дала возможность председателю местного совета вырваться из рук Януша и вытолкнуть на первый план главную звезду коллектива бюро. Секретарь партячейки постарался выключить из действия пролетария. Он изо всех сил держал за руку с помощью автора Барбару и Януша, которые кланялись, принимали поздравления и одаривали зрителей гримасами, должными означать улыбку. Окружающая их толпа любителей исключала исчезновение с горизонта.

Председатель местного совета переживал прекраснейшие моменты своей жизни. В его душе бушевал вулкан чувств. Он узнал, что власти решили одарить его не только дипломом признания, но также и отличием государственным, и эмоции раздирали ему грудь. Он почувствовал потребность минутного одиночества, необходимость прийти в себя и овладеть своими чувствами, ибо иначе не смог бы достаточно играть роль хозяина городка в дальнейших торжествах. У него было туманное ощущение, что выявление состояний эйфории посредством громкого пения, фривольных прыжков и плача было бы в глазах достойных гостей по меньшей мере неестественно.

Поэтому он прошёл через подмостки сзади декорации и подался в ратушу. Среди звуков оркестра, гомона и криков толпы двинулись на ближайшее взгорье, а председатель вбежал в свой кабинет. Он упал на стул, дрожащими от волнения ладонями открыл ящик стола и вытащил чекушку рябиновки.

Уже через минуту приятное тепло успокоило его возбуждённые нервы, ставя на их место ощущение гордости и счастья. Все, что он пережил в этот вечер, страшные моменты, связанные с грохотом последнего прибывшего зрителя, который слетел по ступенькам с самого верха, во странным поведением персонала бюро, которое чуть не погубило пьесу, со сложностями с пиротехником, отдалилось в даль, а осталось лишь сознание полученного успеха. Он лихорадочно употребил крышку бутылки второй раз, потом третий и четвёртый…

Барбары нигде не было. Из темноты вынырнул возле Леся и Каролека главный инженер, который то и дело выглядывал на улицу, раздражённый, нервный и полный сомнений.

— Все уже ушли! — прошептал он лихорадочно. — Если мы должны красть, то только сейчас! Сейчас двинутся те холодные огни, станет видно, господи, когда вы все то успеете начертить, печати нужно подбросить обратно!..

Достаточно бессмысленные и полные тревоги слова главного инженера снова выявили все трудности и мощное беспокойство. Ситуация становилась критической. Почти не сознавая, что он делает, Лесь нервно бросился развязывать мешок. Трясущимися руками Каролек приспосабливал на нем горб, сам, в свою очередь используя помощь главного инженера.

— Скорее, черт побери, здесь кто-нибудь может появиться! — гневно шептал главный инженер. — Что за кретинская организация!

— Барбара! — стонал в панике и отчаянии Каролек. — Барбара должна уже прийти! Как уборщица! Беременная!..

— Идите уж! — подгонял их главный инженер. — Иди сам, холера, ты по лестнице не можешь идти?!.

— Да идите же наконец! — подгонял Лесь.

Каролек чувствовал нарастающее ошеломление. Он безусловно хотел пояснить коллегам, что между появлением в ратуше уборщицы или церковного сторожа есть большая разница, но не был в состоянии подобрать соответствующие слова. Он стонал над мешком, прижимая к себе подушку, обвязанную многочисленными шнурками.

— Но Барбара… Что с этим делать… Кто-то должен быть уборщицей!.. — упирался он в отчаянии.

— Ну так обвяжи себя этим сам, черт побери, какая разница в конце концов! — нетерпеливо сказал Лесь.

— Он говорит дело, — поддержал его главный инженер, окончательно разнервничавшийся. — Переоденься в ту уборщицу, если надо! Теперь уже все равно!

Каролек потерял голову окончательно. При помощи главного инженера, не отдающего себе отчёта в том, что делает, он привязал к себе мощное оборудование, повязал платок и вытащил из кармана очки.

— Я ничего не вижу! — запротестовал он со стоном, приложив их к глазам. — Что ты привёз, все замазано!

— Не было слабее. Идите уже ко всем чертям! Я прослежу на площади!

Каролек больше не протестовал. Он схватил ключ и отмычки и выбежал на улицу вслед за Лесем. Оба нервным бегом обежали ратушу сзади, а Каролек помчался дальше, в направлении города.

В этот момент и выстрелили огни.

Председатель местного совета в своём кабинете захлебнулся смородиновой настойкой. В глубине души он уже чувствовал желанное устойчивое спокойствие, а в голове — первые нарастающие довольно быстро шумы, но в один миг он успел понять, что должен быть в эту минуту не здесь, в тиши своего места работы, а там, среди приглашённых и угощаемых важных персон. Время прихода в себя пролетело слишком быстро. Потрясённый собственным скандальным не досмотром, он сорвался с места и, не пряча бутылки, не закрывая бюро и кабинет, внезапно кашляя, он помчался вниз. На пороге он задержался, вдохнул свежий воздух, прикрыл глаза и находился так некоторое время неподвижно, все ещё покашливая и силясь овладеть внезапным завихрением в голове.

Крадущийся под стеной Каролек достиг дверей дома с бьющимся сердцем, замедлил и достал из железа нужный ключ. Он уже намеревался взойти по лестнице, когда услышал кашель и остановился как вкопанный. Сердце прыгнуло у него в грудной клетке, в голове мелькнула вспыхнувшая мысль о необходимости придания себе вида уборщицы, лихорадочно достал из кармана очки, надел их, благодаря чему совершенно перестал видеть. Он застыл неподвижно там, где стоял, с пустотой в голове, полностью лишённый творческой деятельности.

Ракетницы снова выстрелили с громким звуком, председатель местного совета поднял веки, и глазам его представилась в красном блеске горбатый Каролек в женским платье на голове, в очках и на девятом месяце беременности.

Каролек и дальше не видел ничего, кроме красного отблеска, в котором замаячила некая смутная фигура. Фигура издала что-то вроде стона. Он не знал, что делать, поэтому и дальше он стоял неподвижно.

Председатель местного совета отреагировал первым. Отдавая себе отчёт в том, что он употребил спиртное и издав стон, он снова закрыл глаза и покрутил головой с надеждой, что непонятная галлюцинация исчезнет с его поля зрения. Отчаянным жестом закрыл при этом лицо ладонью.