Чтение онлайн

— Послушай, Элиас…

— Я же говорил, что ты запомнишь.

— Мне надо поспать. Мне завтра в школу.

— Я сам как извержение, Стине. Я — холодная лава. Я не тороплюсь, но меня не остановить. И я приду туда, где ты.

Она пыталась вспомнить, говорила ли ему, как ее зовут. И случайно взглянула на окно. Оно было открыто. На улице шумел ветер, ровно и успокаивающе.

Голос в трубке был тихим, он почти шептал:

— Я увидел собаку, которая пыталась убежать, но запуталась в колючей проволоке. Прямо на пути лавы. Но тут поток лавы повернул налево, казалось, он ее обогнет. Словно бы милосердный Бог сжалился над псом. Но лава прошла прямо по нему. Половина пса просто испарилась. Прежде чем загорелась другая половина. И тоже превратилась в пепел. Все становится пеплом.

— Фу, я кладу трубку.

— Взгляни на улицу. Видишь, я уже у стены твоего дома.

— Прекрати!

— Да ладно, я просто пошутил. — Он громко и заливисто засмеялся ей в ухо.

Стине стало не по себе. Он, наверное, пьян. Или псих. Или и то и другое.

— Спокойной ночи, Стине. Скоро увидимся.

Связь прервалась. Стине уставилась на телефон. Потом вырубила его совсем и бросила в изножье кровати. И выругалась, потому что поняла. Поняла, что сегодня ночью ей уже не заснуть.

Было 6.58. Харри Холе, Кайя Сульнес и Бьёрн Холм шли по «Кишке» — подземному переходу длиной четыреста метров, соединяющему здание Управления полиции и окружную тюрьму Осло. Иногда переход использовали для того, чтобы доставлять заключенных на допрос в Управление полиции, иногда для тренировок по бегу в зимнее время, а в старые недобрые времена — для сугубо неофициального избиения особо строптивых заключенных.

С потолка капала вода, капли падали на бетонный пол с чмокающим звуком, похожим на поцелуи, эхом отдававшимся в темном, плохо освещенном коридоре.

— Это здесь, — сказал Харри, когда они дошли до конца коридора.

— ЗДЕСЬ? — переспросил Бьёрн Холм.

Им пришлось наклонить головы, чтобы пройти под лестницами, ведущими в камеры. Харри повернул ключ в замке и открыл железную дверь. В нос ему ударил горячий, влажный и затхлый запах.

Он нажал на выключатель. Квадратная бетонная комната с серо-синим линолеумом на полу и голыми стенами осветилась синим, холодным светом люминесцентных ламп.

В помещении не было окон, не было обогревателя, ничего из того, что ожидаешь увидеть в помещении, которое должно функционировать как рабочий кабинет для трех человек.

Кроме столов с креслами и компьютером для каждого из них. На столе стояла бурая от старости кофеварка и канистра с водой.

— Тут за стенкой бойлерная, обогревающая всю тюрьму, — сказал Харри. — Поэтому так тепло.

— На самом деле тут даже уютно, — сказала Кайя, усаживаясь за один из столов.

— Еще бы, даже немножко напоминает преисподнюю, — согласился Холм, стянул с себя замшевую куртку и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — А мобильный здесь берет?

— Еле-еле, — ответил Харри. — И интернет есть. У нас есть все, что нам нужно.

— Кроме кофейных чашек, — заметил Холм.

Харри покачал головой. Из карманов плаща он извлек три белые чашки, которые и расставил по столам. Потом из внутреннего кармана выудил пачку кофе и пошел к кофеварке.

— Ты взял их в столовой, — констатировал Бьёрн и поднял чашку, которую Харри поставил перед ним. — «Хэнк Уильямс»?

— Написано фломастером, так что аккуратней, — предупредил Харри и зубами надорвал пакет с кофе.

— «Джон Фанте», — прочла Кайя на своей чашке. — А у тебя самого что?

— Пока ничего, — ответил Харри.

— А почему?

— Потому что там должно стоять имя нашего главного подозреваемого.

Никто из них ничего на это не ответил. Кофеварка жадно заглатывала воду.

— До того как кофе будет готов, я хотел бы услышать три версии, — заявил Харри.

Не успела наполниться вторая чашка, как уже прозвучала шестая версия, и тут Харри прервал сеанс.

— О'кей, это была разминка, просто чтобы мозги разогреть.

Кайя только что предположила, что убийства совершены по мотивам сексуального характера и преступник был уже осужден за подобные действия, знал, что у полиции есть образец его ДНК, и поэтому не разбрызгивал сперму по земле, а онанировал в пакет или куда-то еще, прежде чем покинуть место преступления, так что им для начала стоит просмотреть списки осужденных и поговорить с коллегами из отдела нравов.

— Неужели тебе не кажется, что в этом что-то есть? — спросила она.

— Мне вообще ничего не кажется, — отвечал Харри. — Я пытаюсь сохранить пустоту в мозгах — для чистоты восприятия.

— Но у тебя же должно быть какое-то мнение?

— Да. Я думаю, что три убийства совершены одним и тем же человеком или одними и теми же людьми. И я думаю, что мы можем найти связь между убийствами, которая, в свою очередь, может привести нас к мотиву, который, в свою очередь, — это если нам чертовски повезет, — приведет нас к одному или нескольким виновным.

— Чертовски повезет? Ты хочешь сказать, шансы у нас неважные?

— Ну… — Харри откинулся в кресле, заложив руки за голову. — Специальная литература о серийных убийцах измеряется многими метрами книжных полок. В кино полиция обычно зовет на помощь психолога, а тот, прочитав пару рапортов, воссоздает по ним образ, который точнехонько соответствует действительности, всегда и без исключения. Люди думают, что фильм «Генри: портрет убийцы-маньяка» — это такое универсальное описание, приложимое к любому серийному убийце. Но, к сожалению, в действительности эти убийцы такие же разные, как и все люди вообще. Есть только одно, что отличает их от других преступников.