Чтение онлайн

В половине первого Вера везет пьяного сашу домой. Витька шепчет ей, уходящей: "Приезжай завтра с утра... Позагорать". Последнее добавлено вроде извинения, вроде "я мол, не только ебаться". Она приедет, даже если только. Других планов на завтрашнее утро у нее нет.

Весь десятидневный отпуск Аллы она тоже отдыхает - у Аллиного бассейна. В компании тоскующего "без телки" Сени и тоскующего Дусика - у него кончился героин. Виктор тоскует всегда - он всегда недоволен, чего-то ему всегда не хватает. К вечеру появляется саша - не тоскующий, а усталый.

Жара не спадает, и то, что Верка все дни у бассейна Виктора, не вызывает у мужа подозрений. Глядя на сидящих в воде мужиков - "Вы как вареные рыбины", она думает, что все они будто в состоянии аффекта, после взрыва. Что все уже случилось и они должны были бы разбежаться в разные стороны, начать новые жизни. Все уже произошло, и ничего нового отношения не предвещают. Но будто в судорожном оцепенении они остаются на тех же местах. У нее с Виктором, правда, есть постель, и каждый раз, когда она собирается принять решение и прекратить все, в постели что-то происходит, что заставляет оттягивать с решением, расслабляет и погружает в тихую, удовлетворяющую лень...

Игра в карты - непременное занятие каждого дня. Играть приезжает Кац, толстый мужик, владелец стоянки подержанных автомобилей. Верка уходит на второй этаж во время их игр - они орут и ругаются, обзывают друг друга педерастами. "Пидер!" - самое злобное ругательство для них. Скорее всего, это объясняется их принадлежностью к криминальному, полулегальному миру. Все они побывали хотя бы в КПЗ. А там, в тюрьме, в лагере, "пидером" становишься не по своей воле, а по принуждению, значит, был самым слабым, потому что можно было пихнуть мордой в парашу. Вера, считая их ханжами, если не уходит, сама ругается с ними.

– Для вас мат - неотъемлемая часть жизни. Чего же вы на Лимонова негодуете?! Потому что для вас литература - это когда непонятным языком, предложение на полтора параграфа, что ли?! Вы все время только и говорите про "поебаться", про то, "как бы ее - не знаю кого - выебать!", но в книге, по-вашему, об этом ни-ни, ни в коем случае!

– Да что он там описывает, как кому-то пизду лижет! Тьфу, бля!

Виктор действительно сплевывает, он этого, что описывает Лимонов, и не делает. Кац хихикает и задумчиво вдруг изрекает:

– А тебе-то небось приятно, когда... хуй сосут, а?
– И он опять выигрывает партию в двадцать одно.

Уехав наконец от Виктора, они с сашей остаются вдвоем. И им нечего делать вместе. Верка с какими-то тетрадками и листочками, исписанными пьяным, трезвым, поддатым или очень прямым почерком, а саша рассказывает о... покраске машины кому-то... о ремонте крыла сему-то... Ей все это неинтересно, как и ему неинтересны ее затеи, мечты и желания. Правда, его неинтересные дела дают деньги, которые она, они тратят... Ей в сознание закрадывается какая-то искусственная палочка-выручалочка, мысль - уехать куда-нибудь ото всех с сашей, убежать... И они едут. Туда, откуда вернулась Алла. На Гавайи!

До последней минуты Верка не верит, что, помимо списка клубов, баров и ресторанов, Алла снабдит их... своим мужем! Но саша очень хочет, чтобы тот ехал. И он хочет. И Дусик тоже хочет и сам едет. Они все едут! Вместе! Муж, жена, любовник. Посвященный в неверность друг...

Рано утром Верка везет их с сашей к дому Виктора. Саша постанывает от зубной боли. Она останавливается у аптеки и покупает две банки кодеина, по рецепту сашиного родственника, зубного врача. Идти к родственнику лечить зубы саша не хочет - он хочет стонать и чтобы ему сочувствовали. Когда они подъезжают к дому Витьки, он уже спокоен - двойная доза кодеина расслабила и унесла в мир без боли. Видя сашины глаза, Дусик все понимает и вымаливает баночку себе, половину содержимого он тут же проглатывает. Вера останавливает машину в гараже Гринбергов, к дому подъезжает зеленое - эмигрантское - такси, и они едут в аэропорт, чтобы отбыть в Океанию.

# # #

Они не прилетели с туристской группой из Юты, и гавайские девушки не бегут к ним, чтобы надевать гирлянды цветов на шеи, делать полароидные снимки.

Номера зарезервированы в отеле "Мариот", на берегу, и окнами выходят на океан, на котором, как только они входят, начался пожар. Горит катер. С двух соседствующих балконов двадцать второго этажа они видят, как два огненных шара - горящие люди - бросаются в прозрачную, так что дно видно, бирюзовую воду. Над пылающим катером, чуть в стороне, повис в воздухе вертолет. Но он не приближается, боясь, видимо, напором воздуха усилить пожар. Катер взрывается наконец, и вертолет отбрасывает в сторону волной взрыва. По берегу бегут люди в гавайских шортах; к месту взрыва приближается другой катер с людьми в гавайских короткорукавных рубахах. Спрыгнувшие в воду так и не появляются. От взорвавшегося катера идет черный дым, и вертолет лежит будто на ядовито-черной подушке.

Видимо, чувствительность современного человека притуплена. Они спокойно наблюдают трагедию, разыгравшуюся на океане, и их поражает не столько взрыв, сколько прозрачность воды. Тот же Тихий океан на берегу Санта-Моники - цвета ржавчины и всегда агрессивный. Здесь же даже взрыв не смутил спокойствие бирюзовых вод.

– У вас такой же номер, сашулька.
– Виктор ехидно глядит на большую кровать.

Эти две кровати, сдвинутые вместе, в своем номере они уже разъединили. "И баба у вас одна и та же", - думает Верка и встряхивает белым платьем, в синих разводах. Чемоданы их лежат на постели открытыми.

– Вы до хуя с собой одежды привезли, - с некоторым презрением говорит Виктор.

– Ее не хватит для посещения и трети ресторанов из списка Аллочки.
– Верка уверена, что свой отпуск Алла проводила не с приятельницей по работе, а с любовником.

Виктор поджимает губы, делая из них яркий ножевой порез.

Входящий в номер Дусик потрясает двумя бутылями розового шампанского "Муммз", купленного в холле, при регистрации. Они льют и начинают решать, как проводить время и, самое главное, куда пойти есть. Верка идет в ванную переодеться и с радостью думает, что скоро сюда приедет Димочка и она сможет убегать к нему, а не развлекать этих... Дима-гомосексуалист обычно приезжал на Говнаи, как он шутил, отмечать Новый год. Но в этом году он решил отметить его в объятиях московского любовника (красивого актера и кинорежиссера) и на лето прилететь на эти бутербродные острова. "Верок, мы там дадим жару этим говнайцам!" - предвкушал он, звоня из Сан-Франциско за день до их отлета. Но уже видно, что "говнайцы" цивилизованы и американизированы донельзя. Как это часто бывает, захваченные сильными и богатыми становятся большими националистами, чем захватившие их.

Спустившись в холл, Верка понимает, что ее ждет участь телеги, которую пытаются сдвинуть лебедь, рак и щука.

– Чтобы никого не обидеть, перекусим сейчас же в кофи-шоп, для Виктора, потом выпьем в баре у бассейна, для саши, и чуть позже пойдем в ресторан для Дусика.
– Они поражены ее лаконичным решением.

Но к вечеру они все поругались. Дусик срочно хочет заняться поисками марихуаны - "Гавайская - самая лучшая!" - но он не говорит по-английски. Виктор хочет ебаться, а саша смотреть местное TV и чтобы Вера при этом пришивала ему оторвавшуюся пуговицу.