Чтение онлайн

Но теперь веревка порвалась. Сгинула надежда, в которой Болдуин неописуемо нуждался, хотя уже не понимал ее смысла.

Им овладела ярость. Гнев, захвативший изнутри всю каменную темницу. Злоба тысяч и тысяч людей, в отчаянии рвущих друг друга на куски. Ярость окончательного предательства, ее сконцентрированная эссенция и совокупность.

Так завершился первый этап весьма масштабного замысла.

Морров пронзительно кричал во тьме. Полз по крови и трупам, царапая ногтями горную породу. Наткнувшись на лежащий под углом обломок каменного свода, Болдуин бросился на преграду. Он врезался в барьер у выхода из склепа всем телом, так что удар отдался в костях. Втянув измученными легкими смрадный воздух, шахтер издал вопль, в который вложил всю свою беспримесную ненависть и невообразимо безумную злобу.

Бог, которому поклонялся Морров, не внял ему.

Но другое божество услышало его.

Осыпь сдвинулась.

И на Флегетоне начали твориться чудеса.

Лина Эльзенер ждала прибытия челнока с выжившим в медцентре, который располагался у вершины высочайшего из шпилей улья Профундис, неподалеку от посадочной площадки.

— Почему его везут сюда? — спросил Мирус Тулин. — Он же обычный плебей.

— Он — настоящее чудо, а чудесами не разбрасываются, — ответила Эльзенер.

Лина почти не шутила, хотя и видела политическую подоплеку такого решения. Катастрофа унесла жизни десятков тысяч горняков, в той или иной степени связанных со многими обитателями города-улья. Когда власти прекратили попытки спасти шахтеров и население окончательно утратило надежду, вспыхнувшие ранее беспорядки продолжились. Нарушилась производственная деятельность других орбитальных комплексов. Пришлось потратить немалые средства, чтобы подавить сопротивление и заставить недовольных холопов вернуться к работе. Очевидно, показная забота о единственном уцелевшем горняке имела смысл с экономической точки зрения.

Однако главная причина заключалась в том, что будущий пациент Лины действительно был чудом во плоти. Он никак не мог выжить. Да, подобравший его отряд воксировал, что шахтер находится в бессознательном состоянии, — и Эльзенер почти не сомневалась, что ему уже не оправиться, — но он не погиб. Больше того, шахтер каким-то образом пробрался через завалы к воздушному карману возле поверхности, где отыскал и включил аварийный маяк.

Во всяком случае, так утверждалось в докладе. Лина кое в чем сомневалась: если горняк впал в кому, как ему удалось активировать устройство? Больше того, Эльзенер даже не была уверена, что внимание спасательного отряда привлек именно маяк. Женщина узнала об этом призыве еще до того, как о нем сообщили официально. Этот факт, о котором поставили в известность весь мир, делал свершившееся чудо еще более поразительным. В тот важнейший момент сам Бог-Император направил взоры обитателей Флегетона на пострадавший спутник!

По крайней мере, подобным образом объясняли случившееся. Несомненно, так все и произошло. Иначе и быть не могло.

Но сомнения не покидали Лину. Хирургеону выпало одной из первых узреть живое чудо, заняться его лечением; казалось, она должна восторгаться такой удачей, но вместо этого ей скручивало кишки от напряжения. Сглотнув, Эльзенер ощутила желчную горечь.

Медике взглянула на Тулина. Если ее помощник и нервничал, то успешно скрывал это. Похоже, в первую очередь Мируса раздражало, что простому шахтеру обеспечили уход, какого обычно удостаивались только аристократы Профундиса.

— Ему здесь не место, — упрямо заявил ассистент.

— Такова воля губернатора, — напомнила Лина.

Она хотела добавить: «А также Императора», — но осеклась от волнения. Тогда хирургеон отошла к входу в медцентр и окинула взглядом зал, увешанный знаменами правящей династии.

Из-за закрытых железных дверей в конце помещения донесся рев тормозных двигателей приближающегося челнока. Уже скоро ее подопечный будет здесь.

Эльзенер побарабанила пальцами по металлическим створкам. Ее напряжение перерастало в нечто среднее между боязнью и гневом. Она не понимала, что с ней.

Двери с грохотом распахнулись, и у медике расширились зрачки. В зал вошел сам лорд-губернатор Улен, за ним следовала группа дворцовых слуг с носилками, на которых лежало живое чудо.

«Разумеется, — подумала Лина. — Все должны знать, что губернатор лично встретил выжившего и сопроводил до лекарей. Как же иначе».

Она едва не оскалилась, инстинктивно удержалась от гримасы и лишь через секунду пришла в себя. От страха по коже хирургеона побежали мурашки.

Спрятав кисти в рукава длинной форменной одежды, Эльзенер отошла с прохода и поклонилась, приветствуя сановника. Улен коротко кивнул Лине, после чего направился к ближайшему операционному столу. Его прислужники положили туда горняка и удалились.

— Итак? — спросил губернатор, когда медике подошла к пациенту. Улен плотно сжимал тонкие губы, на его шее дрожала жилка. — Можете чем-нибудь помочь ему?

— Сначала нужно провести осмотр, — ответила Эльзенер. Она решила, что ей весьма неплохо удалось изобразить учтивость.

Потрудитесь как следует, хирургеон, — велел сановник. — Если он умрет, все мы пожалеем, что его вообще нашли.

— Я сделаю все возможное.

Вид шахтера не обрадовал Лину. Хотя экипаж челнока вымыл пациента, его тело представляло собой жуткое месиво из ран и кровоподтеков. Лицо мужчины оказалось страшно изуродованным. Эльзенер сомневалась, что кто-нибудь сумеет его опознать. На выяснение личности горняка уйдет немало времени; впрочем, это уже забота не медике.

Она решила пощупать пульс выжившего. Как только ее пальцы коснулись руки шахтера, тот резким движением вцепился Лине в запястье. Она попыталась вырваться, пациент сел и открыл мутные зеленые глаза. Пару секунд он бессмысленно смотрел в противоположную стену.

Затем из его зрачков пополз кровожадный багрянец. Сначала радужка, потом белки окрасились в алый цвет, но при этом во взгляд вернулась сосредоточенность. Глаза горняка вспыхнули осознанным гневом. Он посмотрел прямо в лицо губернатору, затем повернулся к Эльзенер. Его взор пылал огнем, и Лина почувствовала, как в нее вторгается злоба тысяч и тысяч беснующихся душ.

Боковым зрением хирургеон увидела кровь. Она струилась по стенам, заливала пол медцентра. Алая влага хлестала с потолка и каждой поверхности в зале.

По щекам медике текли красные слезы, но она не чувствовала ни печали, ни страха. И больше не сдерживала оскал.

— Есть ли что-либо помимо ярости? — спросил Кровавый Пророк.

За пределами громадного улья Профундис расстилались бескрайние прерии северного континента Флегетона. В течение тысячелетий эти земли, когда-то самые плодородные на планете, превращались в пустыни под воздействием загрязненной атмосферы, чрезмерной нагрузки на почву и нехватки солнечного света. На миллионы гектаров раскинулись грязевые поля. Ураганные ветра срывали пахотный слой, оставляя лишь бесполезный грунт. Впрочем, многие фермерские комплексы еще работали: город нуждался в пище, поэтому люди изыскивали новые способы земледелия. Однажды настанет время, когда не помогут даже самые отчаянные меры, но этот час еще не пришел.