Легионер
Шрифт:
– Не переживай, и на старуху бывает проруха. Ты лучше скажи, кто именно вас сюда послал? Только не говори, что тебе позвонил по телефону некий мистер Икс!
– Точно, позвонил. Сказал, что очень надо, хорошие бабки заплатит. Аванс через незнакомого пацана передал. Две «штуки» в конверте. Половина.
– Шутки шутишь… – Рей высмотрел впереди тропинку, уводящую в заросли. – Ладно… Ну-ка, Лабан, поворачивай налево.
Идущий впереди коренастый покорно исполнил приказание, и вскоре они оказались на небольшой поляне, где лежало несколько бревен.
– Привал, – сказал Рей. – Можно посидеть.
Все трое поспешили сесть на бревна. Бандиты устали вдвойне – к серьезной моральной нагрузке добавилась еще и физическая. Пахан смотрел на Рея исподлобья и с большой тревогой. Только он один понял, что с дороги их согнали не просто так, ради отдыха.
– А теперь поговорим… – Рей стоял перед бандитами, поставив ноги на ширину плеч, – словно собирался делать зарядку.
– О чем? – угрюмо спроси пахан.
– Все о том же: кто конкретно вас сюда послал? Учтите, базар-вокзал закончился. Мне нужна правда, только правда, и ничего более, кроме правды. И я из вас ее выжму. Уж поверьте.
– Начальник, я все сказал, – не поднимая головы, ответил бывший зэк.
– В глаза! – в бешенстве рявкнул Рей. – Смотреть мне в глаза!
Он видел, что Щербатый и Лабан побледнели. Наверное, и до них, наконец, дошло, что дело может повернуться очень худо. Пахан посмотрел на Рея. В его взгляде была бешеная ненависть.
«Волчара… – устало подумал Рей. – Этот так просто не расколется. Обычные методы здесь не подойдут. Не тот клиент. Но, похоже, личность того, кто послал их на «охоту», знает только он. Его подручные, в общем-то, пацаны. Однако, мне совсем почему-то не хочется, чтобы такие вот «хлопчики» когда-нибудь застали меня врасплох…»
– Ну смотрю, – с вызовом сказал бывший зэк. – Дальше что?
Рей его понимал. Пахан не хотел терять лицо перед своими подручными. Что ж, вольному – воля, жестко поджав губы, подумал Рей. Старый урка просто не оставил для него иного выбора.
– Спрашиваю по-доброму последний раз – кто?
В голосе Рея прозвучал металл. Он медленно поднял пистолет и нацелил его на пахана. Тот промолчал, лишь презрительно улыбнулся и демонстративно сплюнул. Похоже, он не верил, что Рей способен на нечто большее, нежели пустое сотрясение воздуха речами.
– Извини, козырь, но ты меня достал, – сказал Рей и, нимало не колеблясь, нажал на спусковой крючок.
Громкий звук выстрела подействовал на троицу как вылитый им за шиворот чугунок с кипятком. Рябой скатился на землю, прикрыв голову руками, коренастый Лабан тоже здорово испугался, несмотря на свой несколько меланхоличный спокойный характер, но на бревне усидел, лишь пригнулся, а что касается пахана, то он завыл, как бешеный пес, зажимая ладонью рану на правом предплечье.
– Больно? – спросил Рей безо всякого сочувствия.
Он рассматривал стенающего пахана с интересом естествоиспытателя, который препарирует лягушку.
– Больно, – ответил он сам себе. – Если не ответишь на мой вопрос, прострелю тебе другую руку. Затем коленные чашечки. Это будет сплошной кайф. Гарантирую незабываемые ощущения. Ну, а ежели ты и тогда не начнешь звонить во все колокола, вгоню тебе пулю в живот, да с таким расчетом, чтобы помучился как можно дольше. Вот и все дела. Я ведь не смогу тащить тебя, увечного, на своих закорках до шоссе, чтобы отправить в ближайшую больницу.
– Татарин, скажи ему! – завопил рябой. – Бля буду, он нас кончит!
– Разумные слова молвишь, вьюнош, – ухмыльнулся Рей. – Если мои вопросы останутся без ответов, то, конечно же, кончу. В обратном случае моя благодарность не будет знать границ. Я выведу вас на дорогу, а там чешите на все четыре стороны. Как это в песне поется: «Мы с вами встретились случайно, случайно мы и разошлись…» Так? Нет? Точно не помню. Но это не суть важно. Я слушаю, Татарин.
– П-перевязать… надо. Иначе истеку кровью…
– Потом. Все будет потом. И кофе, и какао с чаем прямо в постель, и кашка манная на блюдечке, и юная медсестра… Колись, братэла. А то я уже палец устал держать на спусковом крючке. Неровен час, дрогнет…
– С-с… Самусь послал, – процедил сквозь зубы пахан.
– Кто такой, почему не знаю?
– Смотрящий. Я не мог отказать. Бабки дал. Два «косаря» гринами. Сунул в карман – как откажешь? Это правда…
– Что он наказывал?
– Достать тебя из-под земли. Но чтобы ты был при памяти и дыбал на своих двоих.
– За это я скажу ему при личной встрече большое спасибо. Меня ищете только вы?
– Нет. Еще три или четыре группы из бригады Мясника.
– А это еще кто такой?
– Бригадир.
– А ты к какой бригаде принадлежишь?
– Я сам по себе, – коротко и не совсем понятно ответил Татарин.
Но Рей не стал вдаваться в подробности и выяснять, чем он занимается, каким образом зарабатывает себе на хлеб и какую ступень занимает в бандитской иерархии. Ему нужна были более обширная информация на Самуся и Мясника.
Татарин запираться не стал. Ему было так больно, что он старался как можно быстрее и точнее выложить все сведения, интересующие Рея, чтобы приступить к перевязке раны…
Перебинтовав Татарина полосками от его же рубашки, Рей скомандовал:
– Подъем, братва! Возвращаемся на дорогу и топаем до шоссе. Кстати, – он резко обернулся к пахану, – а не ждет ли вас где-нибудь транспорт, ась? Мне кажется, он должен где-то быть, притом неподалеку.
Мысль еще не совсем оформилась, но Рей часто поступал спонтанно, повинуясь сиюминутному душевному порыву.