Чтение онлайн

Девушка, догадавшись по тону, о чем он говорит, предложила ему кумыс.

– Фос да благословит тебя, добрая душа! – воскликнул чиновник и опорожнил одним глотком половину бурдюка.

– Эй, оставь немного, – потребовал Скилицез. Отпив, он хлопнул бюрократа по спине, исторгнув у того вопль. – Пикридий, вот уж не думал, что доживу до того дня, когда увижу, как ты принижаешь Сфранцеза и восхваляешь Туризина Гавра. Да… Судя по твоему тону, ты говорил искренне.

– А, они задели мою профессиональную гордость, – отозвался чиновник. – Если бы я позволил макуранину одолеть меня в словесном поединке, то как бы я, проклятие, мог снова появиться при дворе? Что до твоего драгоценного Гавра, о мой каменноголовый друг, то будь он был справедлив, я до сих пор вкушал бы все блага цивилизации, наслаждаясь столичным житьем.

– Будь Гавр справедлив к тебе, – возразил Скилицез, – ты был бы уже ровно на голову короче за то, что явился к нему посланником Сфранцеза во время смуты.

– Эти мелкие детали лучше вообще опустить как несущественные. – Гуделин легкомысленно махнул рукой. – Муки, которые испытывает моя чувствительная душа, оказавшись здесь, в этой голой, безлюдной степи, являются предостаточной карой, смею тебя заверить. Теперь я вижу, что Видесс отнюдь не центр цивилизованной вселенной. Отсюда он кажется лишь островком в безбрежном море варварства – маленьким, одиноким островком, .*`c amp;%-k, смертельными врагами.

Скилицез удивленно уставился на чиновника:

– Ну и ну! Хвала Фосу! Кажется, ты и впрямь начал понемногу соображать.

– Если вы заткнетесь оба и перестанете воспевать хвалебные гимны друг другу, – сказал Горгид прямо, – то у вас появится время перебросить бурдюк с питьем и в мою сторону.

– Извини. – Скилицез передал бурдюк греку. Когда Горгид уже жадно допивал кумыс, видессианский офицер заметил: – Похоже, в нашей песне найдется несколько куплетов и для тебя. Ты подал мне идею предупредить аршаумоз об играх Авшара.

После напряженных переговоров в шатре Аргуна Гуделин наконец расслабился. Крепкий кумыс ударил ему в голову. Пухлые щеки чиновника порозовели, глаза слегка затуманились. Он кивнул, как болванчик.

– И эта притча о короле – как там его звали? Ну об этом короле со смешным именем. Эта история слегка потеснила нашего самоуверенного Боргаза. О да… – Гуделин захихикал.

– Рад, если смог вам помочь, – отозвался Горгид. Ему стало жарко от этих слов. Он вспомнил еще одну деталь, которую уловил во время спора перед каганом. – Вы обратили внимание на то, как Боргаз пренебрежительно отзывался об Авшаре? Неужели и между йездами существуют трения?

– Ни один двор без этого не обходится, – громко объявил многоопытный Гуделин.

– Даже если это и так, какая нам от этого польза? – спросил Скилицез.

Грек вынужден был сознаться, что не знает.

– Ну что ж, друзья мои, тогда нечего об этом и беспокоиться, – заявил Гуделин. Изысканность его речей была уже слегка подмочена кумысом, но мысль работала все так же четко. – Теперь мы получили представление о настроениях старейшин клана и сможем целенаправленно разбрасывать вокруг себя золото. В большинстве случаев это работает очень недурно. – Он хихикнул: – Чудесная штука – золото.

– Она была бы еще более чудесной, если бы ее не было у Боргаза, – заметил Горгид.

Гуделин только щелкнул пальцами, желая показать, как мало он об этом заботится.

Кельт держал поводья левой рукой; правая лежала на рукояти меча. Виридовикс пытался смотреть сразу во все стороны. Для него было непривычно отправляться в битву на лошади – он привык сражаться пешим. Бесконечные степные просторы угнетали его.

– Что толку быть здесь военачальником? – спросил он Батбайяна. – Вся степь выглядит одинаково. Здесь негде даже укрыться для засады.

– Холмик, небольшая ложбинка… Используй все, что есть. А есть немало, если знаешь, где искать. – Сын кагана наблюдал за кельтом с нескрываемым весельем. – Хорошо, что не ты командуешь нами. Ты потерял бы голову – о, ты разбил бы сердце моей сестры!

– Что было бы весьма печально. – Виридовикс просвистел несколько тактов видессианской любовной песенки. При мысли о Сейрем он немного растаял. У него было столько женщин, столько встреч и расставаний – и вот теперь он неожиданно нашел настоящую любовь, здесь, в суровой степи. Как нередко случается с теми, к кому счастье приходит поздно, чувство Виридовикса было особенно сильным. Он словно желал скомпенсировать все потерянные напрасно, без любви, годы.

– Она просто жемчужина, и цветок, и маленькая уточка…

Батбайян, который помнил сестру еще ревущим младенцем, презрительно и грубо фыркнул. Виридовикс не обратил на это внимания.

– По крайней мере, тебе не придется беспокоиться за нее, – сказал молодой хамор. – Столько кланов прислало воинов, чтобы сражаться с Варатешем! Наш лагерь никогда еще не был таким большим.

– Их много, но недостаточно, – заметил Рамбехишт. Суровый кочевник *., -$." + разъездом. Как всегда, немногословный, он выразил самое главное.

Армия Таргитая увеличивалась с каждым днем, однако многие кланы до сих пор не решались примкнуть к той или иной стороне. Несколько вождей поддержали Варатеша – из страха перед усилением Таргитая или запуганные Авшаром и бандитским вожаком.

Разведчик, посланный вперед, примчался назад галопом, размахивая в воздухе шапкой и громко крича:

– Всадники! Всадники!

Меч Виридовикса вылетел из ножен. Кочевники положили стрелы на тетивы своих луков. Любые всадники с той стороны могли быть только людьми Варатеша. Через несколько минут разъезд увидел на северо-западе столб пыли. Рамбехишт прищурился, оценивая размеры пыльного облака.

– Пятнадцать, – сказал он. – И двадцать рядом с ними. Может, и больше, считая запасных коней.

В таком случае их силы были приблизительно равны. Командир врага также сосчитал силы своего противника, потому что вдруг резко повернул назад и отступил как можно быстрее, не решаясь приблизиться на более короткое расстояние.

Батбайян испустил радостный крик и хлопнул Виридовикса по плечу.

– Хитрость сработала!

– Почему бы ей было и не сработать? – веско отозвался кельт, раздуваясь от гордости. Кочевники осыпали его похвалами. Даже мрачный Рамбехишт удостоил его холодной улыбки, что было особенно приятно Виридовиксу.