Чтение онлайн

Запомните одно: гоните ли вы зверя в дебрях матери-Фенрис или преследуете добычу среди звезд, тринадцать волков всегда охотятся рядом с вами.

Небеса над Хребтом Лезвий плакали маслом. Облачный покров, серый, как скалы, раскинулся от горизонта до горизонта. Лишь изредка сквозь эту пелену пробивался бледный луч солнца — свет огромной белой звезды Гафис. Тучи перемещались под влиянием вечных ветров — тех самых бурь, что угрюмо завывали между острыми пиками гор, тех резких порывов, что стегали сейчас брата Зура.

Проливной дождь, несущий в себе металлический запах океанов и привкус гниения, непрерывно сыпался на посадочную платформу, где стоял Зур. Он смотрел, как дождевые полосы хлещут по граниту и стали. Грозы в который раз пробовали на прочность конструкции, что люди соорудили здесь, на высочайшем из горных утесов. Платформа была лишь одним из многих строений: площадок, куполов и балконов, венчавших самый мощный пик Хребта Лезвий. Первобытные аборигены Гафис II окрестили эту вершину Горой Призраков. Имя было дано не в честь здешней бело-серой каменной породы, а в память о тех, кто погиб при штурме неприступных склонов и продолжал бродить по ним и после смерти. Прошли тысячи лет, но название, пожалуй, стало еще более подходящим.

Когда-то, до того как люди с Терры колонизировали этот мир, Гора Призраков была увенчана настоящим пиком: чередой зазубренных шпилей, пронзавших облака. Сейчас на их месте возносилась гигантская цитадель. Мастера вырубили в скале залы, донжоны и зубчатые стены, величественные и мрачные. По всей окружности поднимались огромные башни. Формой они напоминали хищных птиц, криком посылающих вызов врагам и стихиям. Эти хищники оправдывали название великого монастыря-крепости на вершине Горы Призраков — Орлиное Гнездо.

Один из гигантских орлов высился за спиной Зура — и, подобно хищнику, воин был настороже. Из-под капюшона тяжелой, блестящей от дождя верхней робы он всматривался в бурное небо, ожидая знака. Вдалеке, над кварталами Столового города и поселениями аборигенов в холмистой прибрежной местности, сверкнул ослепительный зигзаг молнии. Спустя несколько мгновений ветер донес до Зура раскат грома, заглушивший неумолчный шорох дождя.

Эти звуки успокоили Зура. Он находил их умиротворяющими. Зачастую, когда воин был далеко от Гафиса, на какой-нибудь войне в иных мирах, накануне сражения он медитировал под звуки дождя и в них обретал уверенность и силу. Поэтому, пробудившись сегодня на рассвете, Зур сразу ощутил какую-то неправильность. Выйдя из кельи, он обнаружил, что коридоры спальных покоев освещены бледными солнечными лучами. Тучи снаружи рассеялись, и в воздухе царило молчание.

Редкое явление. Согласно верованиям племен Гафиса, это было зловещим предзнаменованием. Когда переставали течь вечные слезы Того, Кто Восседает на Троне, с ними исчезала и защита, которую Бог-Император даровал человечеству. Спустя некоторое время вновь пошел дождь, неизменный, как и всегда, — но Зур видел момент затишья, и в душе его остался след беспокойства.

Зур шагнул из ворот на посадочную платформу, где под защитой входной арки его ожидал человек в отороченной красным мантии.

Трин, библиарий-секундус. Выражение болезненного, изможденного лица старого воина всегда оставалось изучающим, когда бы Зур к нему ни обернулся. Взгляд библиария был точно таким же, как и при их первой встрече — в тот знаменательный день, когда орден принял Зура в свои ряды. Это случилось много десятилетий назад.

Трин кивнул на открытые ворота и хмурое небо за ними.

— Дождь вернулся, — заметил он.

— Он никогда не уходит, — ответил Зур.

Этот обмен репликами стал для них почти ритуалом.

Губы библиария изогнулись. Непридирчивый наблюдатель мог бы счесть эту гримасу улыбкой.

— Если бы так… Свет обнаженного солнца на пиках… Ничего хорошего он не предвещает.

Зур плотнее закутался в робу и опустил капюшон.

— У меня нет времени на дурные предзнаменования, — отрезал он.

Библиарий скривил рот — старый воин и без своего колдовского зрения умел отличить ложь от правды.

— Ты готов, брат? — спросил он, оглянувшись на пустую посадочную площадку. — Ты не обязан делать это в одиночку. Другие…

— Будет правильно, если это сделаю я, — ответил Зур библиарию и повторил: — Правильно.

Трин, обернувшись, долго изучал собеседника. Затем отступил в сторону.

— Как пожелаешь.

Трин стукнул кулаком во внутреннюю дверь привратного покоя и замер. Заскрипели металлические рычаги, открывая зубчатый люк. Когда библиарий заговорил снова, на Зура он не смотрел:

— Но помни вот что, Зур. То, что сегодня придет, то, что ты встретишь… Подобного ему ты не видел никогда прежде.

Что-то в тоне старого воина заставило Зура ощетиниться.

— Если ты полагаешь, что я отступлю, когда… есличас настанет, — ты ошибаешься. Я не побегу от смерти.

Трин негромко хмыкнул:

— В этом я как раз не сомневаюсь. Мы — Орлы Обреченности. Смерть — часть нас самих.

— Я знаю разницу между другом и неприятелем, — упрямо продолжил Зур. — Я знаю, как выглядит Архивраг. И я смогу отличить предателя.

Внутренние врата с лязгом распахнулись.

— Не сомневаюсь, что ты в это веришь. Но у Хаоса есть личины, которых он никогда прежде тебе не показывал, брат. Не забывай об этом.

Трин отвернулся и пошел прочь, обратно к цитадели.

Теперь гром прозвучал ближе и настолько оглушительно, что дрожью отдался в костях воина. Дождь, верный спутник грома, тяжело барабанил по металлической палубе — словно пробовал ее на прочность, готовясь к прибытию гостей. А затем Зур понял, что звучание грозы изменилось. В ее мелодию вплелись новые ноты. Шум быстро приближался.