Чтение онлайн

Говоря это, Урия всматривался в глаза Императора, пытаясь пробиться сквозь прекрасную, великодушную маску практически бессмертного существа, прожившего тысячу жизней и бродившего по Терре куда дольше, чем мог представить старик. И тогда Урия увидел кипучие амбиции и бурлящий поток жестокости, текущие в самом сердце Императора. Увидел и понял, что не желает иметь ничего общего с этим человеком, сколь бы ни были благородны его намерения.

— Во имя всего святого, очень надеюсь, что ты прав, — сказал Урия. — Но я страшусь будущего, которое ты уготовил людям.

— Я не желаю своему народу ничего, кроме добра, — заверил Император.

— Думаю, ты и в самом деле веришь в это, вот только я не хочу иметь к этому отношения, — произнес Урия и, скинув в грязь плащ Императора, направился к храму, гордо подняв голову.

Струи дождя безжалостно избивали его тело, но старик приветствовал их, как воды крещения.

За спиной раздались тяжелые шаги, но потом прогремел голос Императора:

— Оставьте его. Пусть идет.

Ворота были распахнуты, и Урия вошел в них, ощутив жаркое дыхание пожара, охватившего все вокруг. Статуи были объяты огнем, взрывы гранат сорвали с петель внутренние двери…

Не задержавшись даже на мгновение, священник вошел в пылающий храм. Прожорливый огонь поглощал дерево скамей и шелк занавесов, все вокруг заволокло дымом, и фрески скрылись в клубящемся темном облаке. Урия посмотрел на часы, стоявшие на алтаре, улыбнулся — и пламя сомкнулось вокруг него.

Воины продолжали стоять под стенами храма, пока крыша не обрушилась, разбросав снопы искр и угольков, и здание не начало разваливаться на части. Солдаты Императора терпеливо дожидались, пока первые лучи солнца не позолотили скальные вершины, а дождь не затушил последние очаги огня.

Прохладный утренний ветерок развеял дым над руинами, и Император, повернувшись к ним спиной, произнес:

— Идем. Нас ждет Галактика.

Воинство зашагало вниз по склону горы, и вскоре над руинами воцарилась тишина, в которой прозвучал тихий перезвон старых, давно остановившихся часов.

— Ты не обязан этого делать, — произнес Дрейгер, нарушив длительное молчание.

И не надо было обладать чутьем Астартес, чтобы ощутить, что сказанное заставило остальных Гончих Войны немного расслабиться.

Кхарн обвел взглядом собравшихся вокруг него воинов и отметил чувство облегчения на их лицах. Наконец-то хоть кто-то осмелился взять на себя ответственность и высказал то, о чем думали все они.

— Ты не обязан этого делать. — Дрейгер ни за что бы не осмелился встать между Кхарном и дверями, но голос его прозвучал достаточно твердо. — Ты не долженэтого делать.

Впрочем, отдельные признаки позволяли понять, что спокойствие Дрейгера напускное. Кхарн не мог не видеть, что дыхание капитана участилось так, словно тот собирался броситься в бой. На шее и гладко выбритых висках воина вздулись вены, изменилось выражение его глаз, плечи начали слегка подергиваться — десантник явно разогревался перед дракой, присутствовали все признаки подготовки к сражению. И хотя от Дрейгера исходил резкий аромат пилингового геля, даже он не мог заглушить запахи адреналина и прочих гормонов, выделяемых телами Астартес перед лицом опасности.

И он такой был не один — все собравшиеся здесь были взвинчены; Кхарн также не мог не понимать, что и сам начинает отдаваться во власть собственных инстинктов. Сколь бы ни были мощны системы очистки, но его ноздри до сих пор обоняли кровь, запах которой проник в зал, когда двойные двери отворились в последний раз.

Продолжая принюхиваться и смаковать воздух на языке, Кхарн вдруг осознал, что весь корабль погрузился в столь же глубокую тишину, как и то помещение, где они собрались. Полукруглая стена за его спиной выходила на казарменные палубы, и обычно среди колонн широкой приемной залы металось эхо. Возгласы, лязг стальных сапог, мягкие шаги слуг и техноматов, отдаленный треск выстрелов, доносившийся со стрельбищ, тихий гул нового силового вооружения — все смолкло. Повсюду было столь же тихо, как и в огромной зале за двойными дверями стального цвета, возле которых стоял Дрейгер. И противоестественность этой тишины лишь сильнее взвинчивала его нервы и заставляла играть мускулатурой.

Кхарн старался не обращать внимания на реакции своего тела. Взгляд его оставался холоден.

— Являясь капитаном Восьмой роты, я оказываюсь старшим офицером на борту данного корабля, — произнес Кхарн, — и обязан поступить так, как требуют мой чин, долг и Император. Вопрос считаю закрытым. Если, конечно, не найдется какой-нибудь нахал, осмеливающийся полагать, будто тут есть о чем спорить.

— Найдется, — раздался голос за его спиной. Это был Джарег, главный оружейник артиллерийского эшелона. — Нам и в самом деле следует поговорить о том, как мы собираемся…

Джарег умолк и, скорчив мученическую мину, покосился на двери.

— Мы… мы понятия не имеем, чем все это может закончиться, — пробормотал Хорст, командир эскадрильи «Грозовых птиц» Девятой роты, и Кхарн увидел, что руки собрата сжались в кулаки и вздрагивают в такт словам. — Стало быть, следует готовиться к худшему. Кому-то из присутствующих, быть может, придется возглавить Легион и…

Хорст умолк на полуслове. Из-за дверей донесся разъяренный вой, более глубокий, чем рев танка, и более мощный, чем пушечный залп. Если в нем и заключался какой-то смысл, то слова были безнадежно искажены стальной преградой. Гончие Войны умолкли. Для них было привычным выкрикивать клятвы, приказы и даже грязную брань, заглушая рокот орудий, разрывы гранат и визг цепных топоров, их нимало не смущали рев реактивных двигателей «Грозовых птиц» и воинственные завывания всевозможных ксеносов, но теперь только Кхарну хватило решимости возвысить свой голос над далеким, приглушенным воем.

— Успокойтесь, — размеренно произнес он. — Я не настолько глуп, чтобы не видеть и не понимать того, что занимает ваши мысли. И каждый из нас должен выразить благодарность Хорсту уже за то, что ему одному достало решимости Астартес, чтобы прямо высказать все, о чем думаете все вы. Император нашел нашего господина и командира. Нашего родоначальника. И сейчас он там. Наш полководец. Тот, кому мы наследуем. Не забыли ли вы об этом? Нет?

Кхарн поочередно вглядывался в лица братьев по оружию, и Гончие Войны отвечали ему тем же. Хорошо. Он избил бы до полусмерти любого, кто посмел бы отвести глаза. Из-за серых, покрытых царапинами дверей вновь послышался далекий вой.

— Слушайте меня внимательно, — продолжил Кхарн, — мы делаем только то, что должны. И никто, ни какой-то там лорд-командующий, ни закованный в золотую броню Кустодес, — (срывающийся на рычание голос капитана Восьмой роты заставил остальных офицеров распрямить спины и внимательно посмотреть на боевого товарища), — никто не сможет встать между Гончими Войны и их примархом и остаться в живых. Пред одним лишь Императором склоняем мы головы, и его мудрость уже была явлена нам. И мы обязаны принять ношу, возложенную им на наши плечи.