Легавые

Ну и неделька!

Четырнадцать разбойных нападений, три изнасилования, поножовщина на Калвер-авеню, тридцать шесть краж и ограблений, а тут еще в следственном отделе начали красить стены.

Впрочем, это не мешало бы сделать давным-давно.

Детектив Мейер Мейер и сам не раз говорил, что стены необходимо покрасить. Но кто мог предположить, что городским властям приспичит затеять ремонт именно сейчас, в начале марта, когда на улицах промозгло, сыро, холодно, противно и нельзя даже чуточку приоткрыть окна, потому что проклятые батареи еле теплые. Так в отделе одновременно с резким запахом скипидара появились двое маляров. Они лениво водили кистями, один где-то под потолком, другой внизу, как раз под ногами сыщиков 87-го участка.

– Виноват, – сказал один из маляров, – не могли бы вы подвинуть эту штуковину?

– Какую? – спросил Мейер Мейер.

– Вот эту.

– К вашему сведению, – сказал Мейер Мейер, с трудом сдерживая негодование, – это не штуковина, а вшивый архив. В нем содержится драгоценнейшая информация о хулиганах, ворах и бандитах нашего района. Без него мы, трудолюбивые детективы, не смогли бы и шагу ступить.

– Страшное дело, – сказал первый маляр.

– Он не хочет двигать? – осведомился его напарник.

– Двигайте сами, – предложил Мейер Мейер. – Вам надо, вот и двигайте.

– Это не входит в наши обязанности, – объяснил первый маляр.

– Наше дело – красить, – поддакнул ему второй.

– В мои обязанности это тоже не входит, – возразил Мейер. – Мое дело – расследовать преступления.

– Как хотите, – отозвался первый маляр. – Но тогда мы забрызгаем ваш вшивый архив зеленой краской.

– А вы его накройте чем-нибудь.

– Нечем, – сказал второй. – Все ушло на столы.

– Ну почему мне вечно приходится играть в плохих водевилях? – спросил Мейер самого себя.

– Чего-чего? – не понял первый маляр.

– Он так шутит, – пояснил второй.

– Во всяком случае, в мои планы не входит двигать вшивый архив. И ничего другого я тоже двигать не намерен. Вы устроили здесь такой тарарам, что нам и за неделю не навести порядок.

– Стараемся, – скромно сказал первый маляр.

– И вообще, мы к вам не напрашивались, – сказал второй. – Думаете, приятно торчать в полицейском участке? Думаете, это творческая работа? Ничего подобного. Это чистое занудство.

– Неужто? – спросил Мейер.

– А то нет, – сказал первый маляр.

– Еще какое занудство, – поддержал его второй.

– Представляете, все красим в один цвет. Стены – светло-зеленые. Потолок – светло-зеленый. Лестница тоже. Кошмар!

– На прошлой неделе мы красили киоски на ярмарке, знаете, на Каунсил-стрит. Совсем другое дело!

– Таких хороших заказов у нас еще не бывало, – сказал второй маляр. – Мягкие тона, у каждого киоска свой цвет. А знаете, сколько там у них киосков? И сколько красок? Там мы работали от души.

– А здесь скрепя сердце, – сказал первый.

– Через силу, – согласился второй.

– Все равно двигать ничего не буду! – отрезал Мейер. И в этот момент зазвонил телефон. – Восемьдесят седьмой участок, Мейер слушает.

– Неужели это действительно сам Мейер Мейер? – раздался голос в трубке.

– Кто говорит? – в свою очередь спросил Мейер.

– Умоляю вас, скажите, неужели это детектив Мейер Мейер собственной персоной?

– Он самый.

– Господи, я сейчас упаду в обморок!

– Послушайте, кто это...

– Сэм Гроссман.

– Привет, Сэм! Какого...

– У меня нет слов! Я в восторге оттого, что говорю с такой знаменитой личностью, – сказал Сэм Гроссман.

– В чем дело? Ничего не понимаю.

– Неужели ничего?

– Честное слово. Что случилось?

– А ты угадай.

– Если я чего не переношу, так это загадок, – сказал Мейер. – Почему бы тебе не сказать прямо, что произошло.

На это Сэм только хмыкнул.

– Только тебя мне сегодня не хватало, – вздохнул Мейер.

– Ладно. Я звоню насчет мужского пиджака спортивного покроя, из шотландки в красно-синюю клетку. Кто-то из ваших делал запрос по поводу пятна на левой поле. Ты в курсе?

– Это я делал запрос.

– Карандаш под рукой есть?

– Да.

– Пиши: крови не обнаружено. Сперма отсутствует. Похоже, самое обыкновенное жирное пятно. Можем уточнить, что за жир.

– Не обязательно.

– Хозяин пиджака подозревается в изнасиловании?

– У нас на этой неделе три десятка насильников. И два маляра.

– Не понял.

– Это я так. У тебя все?

– Все. Был рад поговорить с вами, Мейер Мейер. Если бы вы только знали, какое удовольствие мне это доставило...

– Если ты еще раз... – начал Мейер, но Сэм Гроссман дал отбой.

Мейер подержал трубку в руке, положил ее на рычаг. По черной пластмассе рассыпались светло-зеленые крапинки.

– Неряхи чертовы! – пробормотал он.

– Вы что-то сказали? – осведомился один из маляров.

– Ничего.

– А мне показалось...

– Слушайте, в каком отделе вы работаете?

– Коммунального хозяйства, – сообщил первый маляр.

– В ремонтном управлении, – уточнил второй.

– Почему бы вам не прийти красить летом? Какого дьявола вы заявились сейчас, когда нельзя открыть окна?

– А что?

– А то, что здесь воняет черт знает как! – сказал Мейер.

– Здесь и до нас воняло, – поставил его на место первый маляр.

В общем-то, маляр был прав. Презрительно хмыкнув, Мейер повернулся спиной к работягам и попытался найти папку с отчетами за прошлую неделю. Папка как сквозь землю провалилась.