Легат
Шрифт:
Эней вздрогнул, согнулся, отпустил меня. Он заскрипел-засвистел так прерывисто, что стало ясно — чем бы не был заряжен тот кинжал, его содержимое не понравилось самому создателю. Однако неожиданный удар ранил его, но не убил окончательно.
И тогда я врезал ему, на мгновение отключив L-поле. Сначала «Копьем Ра», и сразу же – «Дыханием Солнца», мощнейшим из доступных мне А-способностей.
Огонь против льда.
Эней не успел парировать. Ослепительный огненный нимб охватил черный силуэт, полностью скрыл его. Жаркое дыхание пламени Ра прокатилось по залу, опалив треснутый Куб, на мгновение высветив истинные размеры помещения, заиграв бликами на тусклой бериллиевой бронзе, полностью покрывавшей стены и потолок полусферического каменного пузыря.
Я снова включил L-поле, чтобы не дать ему возможности использовать А-способности для исцеления, защиты или инкарнации, приготовился добить – но этого не понадобилось. Солнечный огонь победил. Его дух угас, сгорел, лишенный поддержки А-энергии, на камнях чернел лишь изломанный, обгорающий скелет. Из чего бы он ни состоял, пламя жадно глодало останки, превращая их в шипящие, разваливающиеся угли.
Вы получаете 480000 Азур! Вы получаете Геном Ледяного Владыки! Вы получаете Фенотип Энея!
Мертв.
Все.
Выждав несколько секунд, я отключил L-поле, чтобы дать товарищам возможность инкарнации. Ледяная клетка распалась, дрожащая Алиса ткнулась в плечо, и я ее крепко обнял. Ворон тоже восстал из мертвых, огляделся, неторопливо отряхнул плащ от пепла.
— Ты жив.
— Меня не так легко прикончить, — качнул головой убийца Одержимых, — Но сегодня было близко к тому. Дерьмовый бой, Грэй. Что с Кубом?
— L-поле! – отрывисто произнесла Алиса, — Включи! Немедленно!
А с Кубом происходило нечто странное. Я последовал совету спутницы, но паутина трещин на его гранях вспыхнули синим азурическим свечением, словно наливаясь пламенем изнутри. Вопль душ поднялся на несколько тонов выше, став совсем уж нестерпимым. А затем щели начали расширяться, расходиться в стороны, исторгая огонь – и стало ясно, что Куб медленно раскрывается, как диковинный цветок.
И мы не могли ничего поделать с этим процессом.
— Круг! – крикнула Алиса, показывая на черный пьедестал транслокатора, — Уничтожить! Отключить!
Молодец – она среагировала правильно и быстрее всех, потому что уже бывала в этом месте и понимала, что транслокатор – единственный выход отсюда в мир живых. Души, как я мог убедиться на собственном опыте, в определенной степени материальны и не могут вырваться из полностью герметичной горной полости.
Как отключить транслокатор, я не знал, поэтому поступил проще – использовал «Дезинтеграцию». Да, мы отрезали и себе путь к отступлению, замуровываясь здесь, но мы – Инки и в любом случае сможем выбраться, а вот то, что выйдет из Куба, никак нельзя выпускать наружу…
— Грэй, что ты делаешь?! Они сейчас вырвутся! – прошипел Ворон, — Они могут нас сожрать! Ты долго сможешь удерживать L-поле?!
Я не ответил, хотя мысленно много раз прорабатывал этот вопрос. Оставалось только надеяться, что мой план сработает…
Куб окончательно распался, развалился на множество больших и малых осколков. Они пылали азур-нимбом, Печати и экстрамерная тюрьма пала – и изнутри вырвался воющий, кричащий, торжествующий рой душ.
Жуткое зрелище – даже под L-полем, где анимы освободившихся Инков не могли причинить нам вреда. Они стали настоящим вихрем, окружившим нас бесплотной, но все вполне осязаемой сворой, разлетелись повсюду в поисках выхода.
Вой. Нечеловеческие крики. Отчаяние. Ледяные прикосновения чужих сознаний, наполненных ненавистью и злобой. Алиса и Ворон подперли меня с двух сторон, девушка покачивала «Льдом», угрожающе подняв верхнюю губу, убийца Одержимых держал у плеча «Звездную Иглу».
— Потрясающий поединок! — донесся сверху голос Кота, — Жаль, что я его не видел, конечно. Спасибо за помощь, Грэй! Наш договор исполнен.
Он стоял прямо на большом осколке Куба и насмешливо смотрел сверху вниз. Выглядел торговец так, словно оправдались все его надежды и не произошло абсолютно ничего такого, за что стоило бы дать объяснения. Кричащие души Инков облетали его стороной, лишь одна из них держалась возле главы Кошек, совсем близко. В азурическом спектре она выглядела размытым девичьим силуэтом, вцепившимся в локоть и плечи меркатора, словно обнимая его. Та самая Ткачиха?!
— Предатель! – прорычал я.
— Предатель? – невидимый меркатор громко расхохотался, — Воу-воу, полегче. Я предатель? А что насчет тебя самого? Думаешь, я не просчитал, что ты хочешь обнулить меня после расплаты?! Весьма наивно, это стало ясно еще на Звезде! Честную сделку ты отверг, а я очень не люблю, когда меня используют, только и всего!
— Ты сказал, что тебе нужна Десница, чтобы снять Печати.
— Как запасной вариант, — пожал плечами Кот, — Я же Заклинатель Теней, как и твои Хранители. И готовился к этому много-много лет. К сожалению, Эней уже был в Теневом Лабиринте, пришлось с ним как-то договариваться. Мне просто нужно было попасть к Кубу. И один из Геномов Моры, но это уже мелочи…
— И ты ее убил, — тяжело сказал я.
— Я не убил ее, хотя стоило это сделать, — усмехнулся Кот, — Ее душа цела, если хочешь знать. И я могу обменять ее – на свободный выход. Отключи L-поле, и, клянусь чем хочешь, ты меня больше никогда не увидишь.
Ворон отрицательно покачал головой, продолжая держать его на прицеле. Алиса гневно зарычала. Я же молча смотрел на него и призрачную фигуру девушки, вспоминая мою просьбу на «Мстящем» и его ответ, когда Кот попросил в обмен на помощь Звезду со всем ее содержимым, предательство в Теневом Лабиринте и игру на обе стороны. Все, что рассказывали о коварстве Кошек, оказалось правдой, и скорее всего то, что говорила Мора о Ткачихе – тоже. Нельзя оставлять у себя за спиной новых врагов, чем бы они ни клялись, нужно доводить дело до конца.
Слишком высоки ставки, и душа Моры не перевесит его вины.
Время торга прошло. Пришло время приговора. Зеленые маркеры Мико разметили все без исключения души Инков, роящиеся в темном зале, включая Кота и прильнувшую у нему Ткачиху.
«Используй все способы, в том числе онтоприоны Ядра и Куба».
Мико: Девятьсот семьдесят пять, Грэй. Активировать?
Я поднял руку, словно отдавая салют Первого Легиона и почувствовал, как губы, ставшие вновь чужими, во второй раз за этот день хрипло произнесли: