Ледокол
Шрифт:
По причине длительного нахождения в плавании арктических ледоколов при проектировании «Михаила Громова» большое внимание было уделено бытовым условиям жизни экипажа. Так, к примеру, на ледоколе имелись настоящая баня, бассейн, спортзал. На судне был оборудован полноценный медицинский блок с амбулаторией, приемной, изолятором и операционным залом. Камбуз был оснащен объемными холодильными камерами и электрическими плитами; в большой кают-компании помимо столов стоял игровой автомат под названием «Морской бой», средних размеров бильярд и аквариум.
Водоизмещение «Громова» самую малость не дотягивало до 15 тысяч тонн. Тем не менее ледопроходимость достигала одного метра. Длина составляла 110 метров, ширина – 22, осадка – 8. Штат экипажа состоял из 78 единиц; плюс на третьей палубе были размещены 15 гостевых кают, способных вместить до 45 ученых и сотрудников полярных экспедиций.
И наконец, самое главное – на корме ледокола располагалась просторная вертолетная площадка, на которую мог свободно произвести посадку вертолет ледовой разведки Ми-2 или недавно введенный в эксплуатацию соосный и более мощный Ка-32.
Правда, на этот переход вертолет и команду авиаторов на борт ледокола руководство Балтийского пароходства решило не сажать. До образования толстого непроходимого льда еще оставалось время. «Успеют, – решили в высоких кабинетах. – А на чистой воде ледовая разведка ни к чему…»
Судовой врач Долгов и свободные от вахты моряки большую часть времени проводили в кают-компании – резались в бильярд, «Морской бой» или смотрели комедию «Бриллиантовая рука». В последнем случае иллюминаторы завешивались темными шторками, на ближней стене вешался экран, на одном из дальних столиков устанавливали ящик из-под фруктов, на котором стрекотал киноаппарат «Украина».
Сегодня тоже по распорядку был фильм, уже заученный наизусть многими членами экипажа. На экране сотрудник милиции, замаскированный под таксиста, передал Горбункову несколько пачек купюр. Тот стоял возле такси и мучился, не зная, куда пристроить такое количество денег…
Невзирая на то что команда успела уже много раз посмотреть картину, в кают-компании стояла тишина – все с интересом наблюдали за развитием событий.
В этот момент в «кинозал» проникла Фрося с бутербродом. А за ней шумно ворвался Лева.
– Стой! – крикнул полярник. И тут же извинился за причиняемые неудобства: – Простите, товарищи. Собачку свою ловлю. Непослушная, стерва…
Собачка меж тем, полагая, что хозяин тоже захотел отведать копченой колбаски, ловко сновала под столами и стульями, увертываясь от его рук. Наконец, Леве почти удалось загнать собаку в угол. Встав в хищную стойку, он изготовился и совершил подобие прыжка.
Но юркая Фрося сделала обманное движение и, рванув в другую сторону, выскочила из кают-компании. Лева оказался на полу.
На экране Горбунков засунул пистолет в авоську, на что «таксист» укоризненно выдал:
– Семен Семеныч!..
«Зрительный зал» зашелся в дружном хохоте.
Не осознавая, над кем именно смеются моряки – над незадачливым героем Никулина или над ним, грузный Лева поднялся, шмыгнул носом, отряхнулся и поплелся к выходу…
Погоня продолжилась. Но теперь непослушная псина выскочила на верхнюю палубу, где боцманская команда во главе с Виталием Цимбалистым швартовала к палубе контейнер с оборудованием полярной станции.
Не разбирая дороги, Фрося ринулась под ногами матросов в сторону бака. Переступая, чтоб не раздавить животину, матросы потеряли контроль над контейнером. «Громов» давил лед, отчего то и дело переваливался с кормы на нос и с боку на бок. Из-за появившегося крена, контейнер сдвинулся с места и наверняка поехал бы к борту.
– Одерживай! – прикрикнул Цимбалистый. – Не давай хода!
Матросы поднапряглись, пытаясь остановить движение. Контейнер почти встал, но один из тросов все же сорвался со швартового крепления и со свистом описал дугу.
– Полундра! – крикнул боцман.
Крикнул и внутренне приготовился к худшему – разве успеют люди уберечься от убийственного хлыста? Крайние матросы видели угрозу, но никто из них не успел и сдвинуться с места.
Еще мгновение и случится трагедия.
Не случилась. На пути троса откуда-то появился толстый металлический лом.
– Ну и кто так крепит найтовы? – строго спросил капитан Петров, двумя руками удерживая лом. – Я вас спрашиваю, боцман!
– Виноват, товарищ капитан, – понурил голову Цимбалистый. – Животное вон… Не способствует нормальной работе. Мечется под ногами…
Петров глянул вслед собаке, успевшей отбежать на безопасное расстояние, а боцман, воспользовавшись моментом, погрозил своим подчиненным кулаком.
– Зашвартовать контейнер, – понизив градус строгости, приказал Андрей Николаевич. – А потом приварить к палубе фитинги, чтоб встал намертво.
– Слушаюсь…
Лева продолжал преследовать свою собаку, а боцманская команда, усиленная капитаном, принялась с удвоенной энергией крепить принятый на борт контейнер.
– А вот это он зря, – проворчал второй помощник Банник.
Старший помощник Еремеев стоял у другого окна рулевой рубки и тоже наблюдал сцену с контейнером.
– Ты про трос? – спросил он.
– Нет. Шо под трос полез – молодец! Людей от беды уберег. А вот крепежом занялся зря. Если капитан на судне лично занимается такелажем, это шо означает?
– Шо? – передразнивая говорок Банника, переспросил Еремеев.
– А то, шо дистанция нарушается.
Подпалив сигарету, старпом отошел к двери и приоткрыл ее. Уже оттуда махнул рукой: