Шрифт:
Леди де Белозар
Ураган, свирепея, выл и хохотал безумно, страшно, носясь над спящим океаном. Разбудил. И древний как мир старец, недовольно ворча, тяжело заворочался, вздыхая и все выше вздымая крутые ребра волн.
Но ветер все никак не мог угомониться. Он рвал тугие космы аспидно-черных туч, кромсал их огненными мечами молний, и небо, взрываясь неистовым криком, плакало от обиды и боли холодными струями ливневого дождя.
Утлое рыбацкое суденышко швыряло из стороны в сторону, словно сорванный с ветки лист. Паруса давно превратились в неопрятные лохмотья, мачта наклонилась и грозила окончательно затопить и без того опасно накренившийся хлипкий парусник. Из воды то тут, то там выглядывали верхушки подводных утесов, обнажавшихся при очередном откате бурунов.
На палубе, ухватившись на мачту, стояла девушка. Длинные пряди волос липли к ее бледному лицу, хлестали по обнаженным плечам, больно путались среди обрывков снастей. Мокрое, тяжелое, разорванное на груди платье, словно тисками сковало хрупкую фигурку. Ледяная вода то и дело окатывала, полностью скрывая ее под собой, но девушка, словно не замечала этого. Ее голова была запрокинута к небу, глаза закрыты, а губы что-то беззвучно шептали. И вдруг, когда очередная волна обрушилась на палубу, она закричала пронзительно и страшно, а потом … разжала руки.
Волна, жадно подхватив, сжала в смертельном объятии очередную добычу морского бога и стремительно унесла ее в пасть пучины, оскаленную острыми зубами подводных скал.
Лорд Гур Лэрс медленно ехал на огромном черном жеребце, плавно перемещаясь по верхушкам грозовых туч. Он любил выбираться на территории человеческих миров во время нередко бушевавших здесь стихий. Будь то снежные бураны или необъятные степные пожары, полыхавшие по нескольку недель, или вот как сейчас – во время ураганного шторма. Под рев и грохот разыгравшейся природы ему всегда хорошо думалось.
Неожиданно его слуха коснулся едва слышный из-за грома и завываний ветра полный тоски и отчаяния крик. Лорд мгновенно ринулся сквозь тучи очередным разрядом сверкающей молнии.
***
Я медленно приходила в себя. Туман забытья рассеивался, уползая рваными клочьями и оставляя за собой все явственней проступающие воспоминая о последних событиях.
А я так надеялась, что смерть сотрет весь ужас пережитого.
Несколько мгновений я лежала, боясь глубоко вздохнуть, помня о той разрывающей боли, что терзала мое тело всего несколько минут назад. Но постепенно моего сознания коснулось странное понимание: я не чувствую ни холода, ни боли. Более того – я лежала на чем-то ароматном и мягком, почти воздушном.
Легонько пошевелившись, поняла: перина, причем наполненная невероятно мягким пухом. Шелковые простыни, гладкие и слегка прохладные на ощупь, и подушки, в которых утопает голова.
И я заплакала, горько и безнадежно.
Как? Как лорд Градаж смог спасти меня? Это невозможно. В такую бурю, он просто не мог броситься за мной в океан … просто не мог.
Неожиданно я услышала неторопливые шаги и негромкий незнакомый мужской голос – мягкий и глубокий баритон:
– Императору пока не следует об этом знать. Он скор в решениях, а нам нужно время, Гур.
– Ты полагаешь, в этом замешан кто-то из ближайшего окружения? – Спросил не менее красивый голос того, кого назвали Гуром.
– Нужно понаблюдать.
– Хорошо, Элрин. Я дам своим отмашку, – согласился Гур.
Я медленно и осторожно приоткрыла глаза и тут же крепко зажмурилась. Прямо передо мной, но за большим, во всю стену, окном стояли двое высоких могучего телосложения мужчин.
– И да, Эл, со мной тут неожиданная история приключилась, – Гур замолчал на мгновение и продолжил со странной усмешкой – в общем, она там.
– Кто? – не понял Элрин.
– Да вон, посмотри.
Я боялась не то, что пошевелиться, я вовсе остановила дыхание, невольно сжав простыню вмиг похолодевшими пальцами.
– Откуда? – удивленное восклицание мужчины заставило зажмуриться еще сильней.
– Сие прекрасное недоразумение решило прогуляться в гости к морскому богу. Но перед этим весьма неслабо кого-то прокляла. Так что мне только и осталось, что забрать ее туда, где ей теперь самое место, – опять усмешка.
– Никогда не замечал за тобой подобной сентиментальности, – удивился Элрин.
– Я и сам от себя не ожидал, но с девочкой кто-то зверски позабавился. И я посчитал, что она заслужила право на месть. Поэтому решил посмотреть, что из этого получится. Придет время, и она сама неплохо позабавится со своим обидчиком.
И неожиданно после недолгого молчания добавил:
– Я излечил телесные раны, убрал все последствия, но не стал стирать память – воспоминания сделают ее сильней. Возьми девочку к себе, Элрин. У нее неплохой потенциал.
Глава 1
– Итак. Мы уже знаем, что каждое разумное существо способно приводить в действие любые сферы бытия посредством собственной ментальной концентрации, – высокий, немного сутуловатый профессор Трайн, заложив руки за спину, не сводил сурового взгляда своих невероятно зеленых глаз, выдававших его принадлежность к лесным расам, с понуро слушавшего его студента. – Поэтому вы, ведьмы и колдуны, должны всегда помнить, что заговоры и разнообразные по своей силе и направленности заклинания предназначены для обращения к определенным магическим силам и тонким сущностям. Такие обращения, оформленные в виде вышеупомянутых заклинаний и заговоров, помогают донести мысли и просьбы в краткой концентрированной форме. Посему, студент Арриш, вы просто обязаны заучивать их наизусть, посвящая этому время, определенное для выполнения домашнего задания, а не для посещения различных злачных мест нашей столицы!
Студенты, низко склонив головы, тихонько прыснули в кулаки.
Арриш, полукровка эльф, стоял перед огромной, занимающей всю стену аудитории доской и, понурившись, крутил в тонких и красивых пальцах магическую палочку для написания заклинаний. Выучить оные он не успел по причине своего первого и долгожданного свидания, согласие на которое он добился с невероятным трудом, с признанной красавицей нашего курса Стеллией – ветреной апсары.
Об этом знала вся наша группа и, судя по гневным взглядам на нисколько не смущенную девушку, догадывался Трайн, но профессор не терпел, когда студенты позволяли себе прийти на его лекции с невыученными домашними заданиями и поэтому никогда и ни кому не давал пощады.