Лёд
Шрифт:
Она быстро устала. Остановилась. Присела на корточки. Посидела немного, тяжело дыша. Встала. Потрогала грудину. Поморщилась:
– Суки…
Пошла. Босые ноги шлепали по лужам.
Впереди показалась большая дорога. Ездили редкие машины. Дул мокрый весенний ветер. Николаева ступила на дорогу. И тут же почувствовала сильный холод. Задрожала. Обняла себя руками.
Проехала машина. Пожилой водитель улыбнулся Николаевой.
Она подняла руку. Проехал «Фольксваген». Водитель и пассажир открыли окна. Выглянули. Засвистели.
– Козлы… – пробормотала Николаева. Зубы ее стучали.
Показались «Жигули». Остановились.
– Ты что, моржиха? – Водитель открыл дверь: 40 лет, бородатый, очкастый, с большой серебряной серьгой и черно-желтым платком на голове. – Лед же уже сошел!
– Слу…шай… отвези… ме…ня… ограбили… – стучала зубами Николаева.
– Ограбили? – Он заметил большой синяк у нее между грудей. – Били?
– Отпиз…дили… суки…
– Садись.
Она залезла на сиденье. Закрыла дверь.
– Ой, бля… холодина…
Водитель снял с себя легкую белую куртку. Накинул на плечи Николаевой.
– Ну, чего, в милицию?
– Ты что… – морщилась она. Куталась в куртку. Тряслась: – С эти… ми козлами… дел не имею… отвези домой. Я заплачу.
– Куда?
– Строгино.
– Строгино… – озабоченно выдохнул он. – Мне на работу надо.
– Ой, холодина какая… – дрожала она. – Вру… би печку посильней…
Он сдвинул регулятор тепла до упора:
– Давай я тебя до Ленинского подброшу, а ты там словишь кого-нибудь.
– Ну, чего я буду… опять это… ой, сука… отвези, прошу, – дрожала она.
– Строгино… это совсем мне не в жилу.
– Сколько ты хочешь?
– Да… не в этом дело, киса.
– Дело всегда в этом. Сто, сто пятьдесят? Двести? Поехали за двести. Все.
Он подумал. Переключил скорость. Машина поехала.
– Закурить есть?
Он протянул пачку «Кэмел». Николаева взяла. Он поднес зажигалку:
– А чего они тебя… раздели и в лесу выкинули?
– Ага. – Она жадно затянулась.
– Всю одежду?
– Как видишь.
– Круто. Но заявить-то надо?
– Сама разберусь.
– Чего, знакомые?
– Типа того.
– Тогда другое дело.
Он помолчал, потом спросил:
– Ты чего, ночная бабочка?
– Скорее – дневная… – устало зевнула она, выдыхая дым. – Капустница.
Он кивнул с усмешкой.
Полусладкое
12.17.
Строгино. Улица Катукова, д. 25
«Жигули» подъехали к шестнадцатиэтажному блочному дому.
– Пойдем со мной. – Николаева вышла из машины. Подошла к подъезду. Набрала на домофоне номер квартиры: 266.
– Кто?
– Это я, Наташк.
Дверь запищала. Николаева и водитель вошли. Поднялись на двенадцатый этаж.
– Постой здесь. – Она вернула ему куртку. Позвонила в дверь.
Открыла заспанная Наташа: 18 лет, пухлое лицо, черные волосы, короткая стрижка, красный махровый халат.
– Дай двести рублей. – Николаева прошла мимо нее в свою комнату. Достала из шкафа такой же красный халат. Надела.
– Ёб твою… ты чего? – Наташа двинулась за ней.
– Двести рублей! Водиле заплатить.
– У меня только двести баксов.
– Рубли есть? У тебя рубли есть?! – выкрикнула Николаева.
– Да нету, чего орешь…
– А баксы по-мелкому?
– Два стольника. А чего это у тебя? – Наташа заметила синяк на груди.
– Не твое дело. А у Ленки нет?
– Чего?
– Рублей.
– Не знаю. Она спит еще.
Николаева вошла в другую комнату. Там на полу спали две женщины.
– Что, и Сула приехала? – посмотрела на них Николаева.
– Ага, – выглянула из-за ее спины Наташа, – под утро приползли на рогах.
– Тогда – на хуй… – досадно махнула рукой Николаева.
– Ну и чего? – Водитель стоял перед открытой входной дверью.
– Зайди, – пошла к нему Николаева.
Он вошел. Она закрыла за ним дверь:
– Слушай, у нас с рублями облом. Давай я тебе отсосу?
Он посмотрел на нее. Потом на Наташу. Наташа усмехнулась. Пошла к себе.
– Давай. – Николаева взяла его за руки.
– Ну, вообще-то… – Он в упор смотрел на нее.
– Давай, давай… в ванной. Ну, облом с бабками, видишь. А этих сучар будить – вони не оберешься… – Она потянула его за руку.
– Я могу поехать поменять, – остановился он.
– Не смеши. – Она зажгла свет в ванной. Втянула его за руку. Заперла дверь. Присела. Стала расстегивать ему брюки.
– А ты… давно… это? – смотрел он сверху.
– Много вопросов, юноша… о! А мы быстры на подъем… – Она потрогала сквозь брюки его напрягшийся член.
Расстегнула ремень. Молнию. Стянула вниз серые брюки. Потом черные трусы.
У водителя был небольшой горбатый член.
Она быстро всосала его губами. Обхватила руками лиловатые ягодицы. Стала быстро двигаться.
Водитель оттопырил зад. Слегка наклонился. Оперся рукой о стиральную машину. Засопел. Его серьга покачивалась в такт движению.
– Погоди… зайка… – Он положил руку на ее голову.
– Больно? – выплюнула она член.
– Нет… просто… я так никогда не кончу… давай, это… по-нормальному…