Ларв
Шрифт:
Едва свершил поклонение — Луна откликнулась. Из колоды выпала её карта — надо обратиться в Тонкий мир, лишь его сокровенные силы сумеют вернуть девушку.
3 ФЕВРАЛЯ. В тяжёлой «аляске» я бреду среди легко одетых прохожих, вероятно, ещё осень. Дорогу, по которой мчатся на всей скорости автомобили, перебегает маленький огненно-рыжий бельчонок. У него, точно бритвой, срезана передняя лапка. Зверек волчком бьётся у меня в ногах.
Я вхожу в высокий цилиндрический дом с застеклёнными стенами (типа «Бородинской панорамы») и узкими коридорами. Сквозь открытые там и сям двери вижу толпящихся людей. Никак не могу понять — музей это или магазин.
Протискиваюсь в одно из коридорных ответвлений. Поток любопытствующих прижимает к прилавку, нет — это всё-таки красный музейный канат. Это граница. За неё нельзя! Ни шагу!
По ту сторону вижу многочисленные высокие полки с книгами, тетрадями, кассетами, дисками. На гвозде — гитара с оборванными струнами. Я понимаю, что всё это когда-то принадлежало мне.
Вдруг замечаю Её — как манекен сидит на стуле. Я зову девушку, громче и громче на все лады повторяю милое имя. Ресницы дрогнули. Родная! И ещё разные ласковые слова… Она искренне удивлена, встаёт, недоумённо смотрит на меня, уносимого толпой зевак. Преступить черту нельзя…
Ларв раздобрел, высосав добрую пинту крови. Стал неповоротливым, как обожравшийся кот. Кот с плавниками? Теперь он больше похож на кистепёрую рыбу. Подчинившись мысли, ларв медленно описывает круг за кругом… Что станется с Ней, едва нежная кожа ощутит это холодное касание?
17 ФЕВРАЛЯ. Оконное стекло, громадное, но без рамы. Удар! Пробоина, и трещины разбегаются вокруг.
У меня проломлен череп. Во лбу дырка с хороший лом диаметром. Хлюпает кровавая жижа. Могильщик копает яму в углу железной ограды. Догадываюсь — это моя могила. Сам я стою рядом и даю ценные указания. Она — по другую сторону, но ничего не говорит. Я смотрю на Неё и не могу наглядеться.
Работа сделана — рана запеклась корочкой, туда попали волосы — их будет больно отдирать.
— Кажется, я ещё жив! — говорю Ей.
Могильщик: «Ишь чего удумал! Давай, ложись! Деньги уплочены!»
13 МАРТА. Я еду к Ней на Сходню. Уже у самого подъезда каким-то внутренним чутьем угадываю — Её нет дома. Поднимаюсь зачем-то на крышу, превращённую в пляж. Там ходят жильцы в купальных костюмах, а к небу возносятся колонны.
Притворяясь загорающим, наблюдаю за Ней и её подругой. Хочу подойти и объясниться раз и навсегда.
Неожиданно о ногу начинает тереться огромная красная кошка. Тяну руку — погладить зверя. Он оборачивается девушкой, а вместо рук — когтистые кошачьи лапы. Я притягиваю оборотня к груди. Зверь полосует грудь острыми, как лезвие ножа, когтями.
Чем сильнее я обнимаю Её — тем невыносимее становится боль!
Нет, это уже не крыша, а какое-то каменистое плоскогорье. Только что отгремело сражение. Она идёт средь павших пресветлой мадонной. Неожиданно я осознаю, что дрались из-за Неё. Не слышно даже стона раненых. Все убиты…
Через две недели встреча нашей бывшей группы, встреча выпускников. И так каждый год. Я должен быть готов, и буду готов.
19 МАРТА. Идиот! Ларв съест тебя живьём! Неодолимая сила повлекла меня в метро. Мне уже мало безмолвно взирать на девичий силуэт. Я спустился вниз и устроился у стены при входе на один из эскалаторов. Вагоны выплёвывали в пространство станции порции красных от духоты горожан.
Сердце то яростно стучит, то просто замирает. Перехватывает дыхание, и плывут силуэты. Наверно, у меня жуткое лицо — женщина в будке смотрит, как на мертвеца.
Вот и Она! Без пяти девять. Украдкой бросила взгляд. Заметила? Толпа разделяет нас, Она опрометью взбегает по ступеням, точно испуганная горная лань. Я устремляюсь вверх по соседнему эскалатору, расталкивая медлительных сограждан.
Всё повторяется в этом мире. У меня странное чувство, что такое когда-то уже происходило со мной. Пусть не здесь, не в этом городе, не в этой стране и не в этом веке… Меня звали как-то иначе, лишь имя любимой неизменно во все времена…
Я поспеваю первым к стеклянным дверям. Но зачем, зачем я Её преследую?
— Постой!
Она проскальзывает мимо и стремглав летит к спасительному автобусу. Мне не догнать — ноги ватные, но вскормленный необузданным чувством извивающийся сгусток бросается следом, он почти настигает в яростном желании достать, дотянуться…
27 МАРТА. Скорее всего, Она меня даже не заметила. Просто спешила на работу. А я вообразил себе невесть что. И вот вам, пожалуйста! Маленькая, едва различимая рыбка резвится в локте от носа. Я опустошен, раздавлен, смят. Все старания впустую.
Завтра встреча. Встреча с ней. Я буду сидеть по ту сторону стола, произносить дурацкие тосты за милых дам, изображая полную раскованность. И может быть, если повезёт, поймаю один из тех взглядов, что меняют судьбу…
26 МАРТА. Через улицу спешат автомобили… Будь неладен этот троллейбус. Надо же, хоть бы раз обесточили линию!
Она бы стояла, в напрасном ожидании — а я бы смотрел и смотрел на Неё. Ну, и что, если впервые опоздает на работу? Не убьют же за это?
Интересно, а если перекусить провод?
Ларв, странно изогнувшись, устремился вверх. Затем ярко вспыхнуло. Готово!
27 МАРТА. Завтра встреча нашей бывшей группы, встреча выпускников. И так уже девятый год. Говорят, что девятка — счастливое число. Я должен быть готов, и я буду готов… Правда, снова выпал Отшельник.