Лаодамия, Анненский Иннокентий Федорович

Лаодамия

на обложку

Анненский Иннокентий Федорович

Шрифт:

О Гермий! нет! Ты видел… Если рукиМои не властны будут и глазаМои погаснут — защити ж бессильных.

Пауза

Я знака жду, крылатый…

Сильный порыв ветра, почти ураган. Мальчик бросает статую и убегает. При падении лиловая пелена размоталась.

Акаст

(рассматривает статую)

Что за видЧудесный! Царь как вылитый: и панцирь,И поножи… и локоны… А здесьЧто видит он… вдову свою, вакханкойОдетую… О, лучше пусть огоньКостра его расплавит… УтешатьВдову другие будут!

(Берет статую.)

Лаодамия

Ты помешан,О злой старик… когда-то мой отец…

Акаст

Не славила ль сама ты брака?

Лаодамия

С мертвымОн заключен, пойми!

Акаст

Стыдись богов,Коль не людей, зачем же мертвым жены?

Лаодамия

Иль их пути известны нам?.. Отдай…Отдай, отец, мне статую.

Акаст

ВозьмитеБезумную.

Лаодамия

О нет, молю тебяЯ всем, что есть святого здесь… ОтрадыМоей не тронь последней…Если матьКогда-нибудь мою благословлял тыИ надо мной, отец, когда-нибудьС улыбкою склонялся, детский сонЛелея мой. Молю: оставь со мноюПоследнего из трех мужей.Вдове,Не тронутой ничьим прикосновеньем,Оставь мечту…Полна любовью грудь…Ты молод тоже был, отец… ПокорнойПечалью жить я не сумею… ЛаскиМне хочется… Желанья жарок луч…И умереть надеждам не даю я,Что умолю богов я и в моихОн оживет объятьях…

Акаст

(поднимает ее и передает ей статую, потом тихо)

Тяжкий бред!Встань, дочь моя… Ты раньше говорилаРазумнее… Рассудок не погасВ твоей душе совсем…Чего ты просишь?Подумала ль? О, посмотри на солнце…И пар мечты рассеется… ТебяЖалею я теперь, Лаодамия.Прости мне, дочь… Все понял я, и гневУж не слепит рассудка… Вижу, мукиНе выдержал твой разум… Но к сознаньюВернись, мое дитя.

Лаодамия на коленях прижимается к нему, не выпуская куклы.

Что ж делать? НамВедь не одним терпеть… Ты черный жребийПолюбишь свой,

Лаодамия припала к его фаросу и плачет.

Как к старости привыкБессильной я, дитя, и бестолковой.Поди к себе и черное надень,И волосы свои, мою отраду,

(Целует волосы)

Железу дай скосить.Потом печальОтрадную разделим мы.С молитвойИ тихими слезами обовьешьТы полотном немое изваяньеИ, медною властителей почтивПолнощных чашей, яркому огнюПоследнее отдашь… Не надо мертвыхМучительной мечтою огорчатьИ их покой тревожить…

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТНАДЦАТОЕ

Лаодамия, прижимая к себе статую, молча уходит в дом. Через несколько минут она выходит с подстриженными волосами и в черных лохмотьях. В руках у нее статуя, но обвитая в белое полотно. По лицу ее без рыданий текут слезы, которых она не вытирает. Рабыни подносят ей медную чашу с возлияниями и берут у ней ношу. Лаодамия молча берет чашу. Шествие трогается в следующем порядке: впереди несут на носилках статую Иолая, как мертвого; потом идет Лаодамия с чашей, которую держит в обеих руках. За ней Акаст, опустив голову.

Потом рабы, толпа.

Сцена остается пуста.

Хор

Первое полухорие

Тихой отрады полна,Грудь не дрожит от рыданий,И за волною волнаВ ней улеглася страданий…Бога ль, немого луча льСердце мелодию слышит,Благословенна печаль,Если прощением дышит.

Второе полухорие

Нет, задушить не могуВ сердце я странной тревоги:Там, у костра, на лугуЧто-то готовят нам боги:Взмахи мне чудятся рук,Полные смерти ланиты.Нити безумья и мукВ узел таинственный свиты.

Корифей

Постой… Там вопли…

Первый парастат

Его хоронятКак хочешь, чтоб не плакали?О нет.

Второй парастат

Нет — это страхаПрикосновеньеК устам и сердцу.

Корифей

Быть может, ветерЗавыл в костре.

Второй парастат

О нет, то ужасИз сердца выжал не стон… а визг…

Корифей

Постойте… ближе… Уж голоса…Я различаю…