Чтение онлайн

– Да, – подтверждаю я. – Я пойду на что угодно ради семьи. Ты права. Я чувствую определенную ответственность перед Дином за все, что он для меня сделал. И я действительно пожертвую собой. Но, Эми, вот в чем ты ошибаешься: я ни за что не пожертвую тобой. А ты значишь для меня многое. Эми, я люблю тебя. С того самого дня, как увидел тогда у костра.

Я хочу ее поцеловать, чтобы забыться, но с пляжа вдруг доносится громкий крик Зандерса, и наши с Эми взгляды устремляются на серфера, который лежит на одной из светящихся досок.

Внутри меня все холодеет, когда я понимаю, что этот самый серфер… Арчи.

Краткий экскурс по словосочетанию «гребаное утро».

Гребаное утро – это когда на часах пять утра, а ты сидишь в больнице, потому что твой друг едва не утонул и заодно получил сотрясение мозга, попав под доску другого серфера. Я все еще сомневаюсь в диагнозе: Зандерс и мозг – два слова, которые просто не могут стоять рядом, а если мозга нет, то как может быть его сотрясение? А твой брат спасал твоего друга и сломал себе ключицу. Добавьте к этой вакханалии то, что Эммелин не смогла поехать в больницу со мной, ведь мы оба понимаем, что моим родителям лучше не знать о том, что мы вместе, и еще то, что в двери больницы заходит мой только что прилетевший старший брат. И вот это и есть самое настоящее гребаное утро.

– Какого хрена? – произносит вместо приветствия Дин.

Устало вскидываю голову и не произношу ни слова. Я мог бы ответить «такого хрена» или покривляться и попытаться спародировать это его «какого хрена», но мне двадцать шесть. Я не специализируюсь на подобной херне. Я скорее специалист по гребаным утрам. Рекордсмен!

– И тебе привет, – произношу сквозь зубы.

– Как это произошло? – разводит руками Дин.

И как же мне хочется ему втащить.

– Зандерс пьяным полез в воду. Арчи его вытащил и вместе с ним неудачно упал, ударился о рокер [15] , сломал ключицу.

– История повторяется. Гребаные волны! Вы как маленькие дети! – Брат пыхтит, как огнедышащий дракон, и я в очередной раз за последние тридцать секунд сдерживаю позыв набить ему морду. – Напиваетесь, организовываете какие-то вечеринки, несетесь сломя голову в океан. Что вы, по-твоему, делаете, Макс?

– Живем? – не выдерживаю я, пристально глядя на него.

Дин стискивает зубы, но ему хватает ума промолчать.

Удивительно.

Сделав шумный вздох, он садится рядом со мной и убирает руки в карманы.

– Какие прогнозы врачей? – тихо спрашивает брат.

– Зандерс в палате на обезболивающих. С ним Вики. А Арчи увезли на операцию. Кость раздроблена, необходимо вставлять трубку, чтобы ключица срослась.

– Звучит хреново. – Дин откидывается на спинку кресла. – Но зато он хотя бы не пойдет ловить циклопа.

– Ага, – подтверждаю я и упираюсь локтями в колени. – Его пойду ловить я.

И три… два… один…

– Повтори! – громыхает голос Дина.

– У нас нет другого выхода, Дин. Нам нужен этот тендер. До съемок два дня. Поздно что-то менять. Я тренировался с ним целый месяц. Я не импульсивен. И я могу сделать это.

– Я уже один раз спас твою задницу ценой собственной жизни, – напоминает он мне в миллионный раз. – Хочешь, чтобы все это было зря?! Если хочешь сдохнуть, просто прыгни под машину. К чему это все?

– Я не хочу это обсуждать.

– Завтра же возвращаешься в Сидней. Я устал терпеть это дерьмо.

Ну вот и настал момент истины.

– Дин, я не планирую возвращаться в Сидней. Я собираюсь остаться здесь, на Гамильтоне.

Брат вскидывает брови.

– Повтори.

– Я не вернусь. Ресторан уже начал приносить прибыль, ты в состоянии нанять человека на мое место. Я остаюсь здесь, – как попугай повторяю я.

Он подрывается на ноги и начинает ходить из стороны в сторону.

Бесит.

– Все, что требовалось от тебя, Макс, – это втереться в доверие к этой влюбленной в тебя девчонке Ричардсонов и сделать так, чтобы она забила на тендер и он сам привалил к нам на блюдечке. Но ты даже с этим, мать твою, не справился!

Я собираюсь возразить, но меня отвлекает грохот у вендингового аппарата с кофе. Поворачиваюсь на шум и вижу застывшую с широко открытым ртом Эми. На ее глазах слезы, и я понимаю, что она слышала слова Дина.

Гребаное, чертовски гребаное утро.

Всю ночь я не могла уснуть. Ворочалась в постели, погруженная в целый калейдоскоп мыслей, ведь мне хотелось быть сейчас рядом с Максом, чтобы поддержать его, обнять, сказать, что все будет хорошо… Но это было невозможно. Никто не должен узнать о том, что мы вместе. Никто не должен увидеть нас.

И от этого сердце разрывается на части.

На потолке, на который я пялюсь который час, игриво переплетаются лучи восходящего солнца. Слежу за тем, как оно все сильнее и сильнее озаряет своим светом мою спальню. Наконец, больше не в силах бездействовать, подрываюсь и, надев первую попавшуюся футболку и сланцы, вылетаю из бунгало.

Часы показывают шесть утра. На розовом небе выделяется белый след пролетевшего самолета. Пальмы покачиваются на легком ветерке, а с пляжа доносится шум беспокойного океана, пока я спешно забегаю на кухню в дом папы и собираю корзинку фруктов, чтобы отнести их парням в больницу. В конце-то концов я могу сделать вид, что пришла к Зандерсу. Это не вызовет у семьи Макса вопросов.

Полчаса спустя я с бешено колотящимся сердцем подхожу к зданию больницы. Стоит пройти сквозь крутящиеся двери, нахожу взглядом Макса. Он сидит в кресле, зарывшись руками в волосы, а рядом с ним туда-сюда ходит какой-то мужчина. Прищуриваюсь, чтобы внимательно разглядеть незнакомца, и замечаю, что они с Максом очень похожи. Оба высокие, темноволосые и с горбинкой на носу. Вероятнее всего, это Дин, старший брат Макса. В последний раз я видела его лет шесть назад, поэтому могу ошибаться.

Неужели с Арчи все так плохо, что Дину пришлось прилететь из Сиднея?

По телу проносится дрожь, а в груди разливается холод. Пульс начинает зашкаливать и отдается в ушах, оглушая.

Надеюсь, Арчи жив.

Оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, здесь ли их родители, и, убедившись, что их нет, уверенным шагом направляюсь к Максу.

Мы просто встретимся взглядами, и я подойду на ресепшен, чтобы сделать вид, что пришла к Зандерсу. Ничего такого. Лишь бы Макс знал, что я рядом.