Чтение онлайн

А бывало, поднимут такой гвалт на тихом часе, что их сосед, степенный рыжеусый кладовщик дядя Ваня (Полтора Ивана, как его прозвали за высокий рост), заглядывает в окно и жалуется:

— Вы ж, бисенята, чого галкачите?! Мени ж работать треба. А в голови, як в котли: бум! бум!.. Ось нияк семнадцать ящикив ни сложу з тими одиннадцатю, шо побили в дорози…

— Дядя Ваня! Мы вам поможем! — Через окно стремительно, как пожарники на учении, выскакивают все семеро на веранду и скрываются в дверях кладовой. Разве можно упустить такой момент?! Пусть попробует теперь кто обвинить, что они не спали на тихом часе. Делом были заняты. Ящики складывали.

Сережка был неофициальным шефом седьмой палаты. Рассказывал про прежние лагеря, а также всевозможные истории, прочитанные книги. Учил на горне играть. Только он мог навести порядок в «склепе». Его ребята уважали и слушались.

А теперь седьмая палата и правда как склеп. Ни шуток, ни песен. И физиономии у всех какие-то кислые. Будто боятся чего. А чего бояться в лагере?

Как-то Сергей увидел у Витьки Огурцова синяк под глазом:

— Кто тебя?

Витька вильнул в сторону и пробурчал:

— Никто. Сам стукнулся. А тебе чего?

— Да ничего. Только об чей ты кулак стукнулся? Может, за дело? Тогда другой разговор…

Потом на фруктовом базаре увидел Ваську Грибова, тоже из седьмой палаты. Он стоял в сторонке и смотрел, как другие покупают. Острый кадык Васьки так и ходил по шее: видно, слюну глотал.

— Ты чего деньги бережешь? Тебе ж позавчера перевод был. Сам у почтальона видел.

Васька испуганно захлопал ресницами и пошел прочь.

— Потратил я, — бросил он на ходу.

«Когда это он успел потратить? За один день? Куда в него столько лезет? Ну если б Вовка Шилин — понятно. Кабанчик. Целыми днями жует. А этот, как щепка. Тут что-то не так…»

Сережка, соблюдая прежние обычаи, перескочил через подоконник и оказался в «склепе».

— Здорово, орлы! Э-э-э, а отчего это вы носы повесили? Женька, ты что отворачиваешься? А ну покажи…

Сергей насильно повернул Женьку Тишкова к свету. Правая щека нормальная. А на левой — красное пятно. Жаром пышет. И глаза блестят подозрительно.

— Кто тебя?

— Никто! — Женька вырвался.

— Вы что, ребята?! Что у вас тут, чуть не каждый день мордобой? Кто это такой храбрый? Может, ты, Ириска?

Костя Ирисов, коренастый, с красивым цыганским лицом и неожиданно белым чубом, вскочил с койки.

— Наши дела. Сами разберемся, — сел и отвернулся.

Сергей посмотрел на остальных. Все глядели в разные стороны, будто боялись столкнуться взглядами.

— Ну-ну. Давайте сами… А хотите, я вам фокус покажу? Кто из вас самый сильный? Ты, Костя?

— А кто знает… Мы не мерились, — почему-то смутился Ирисов.

— Тогда становись сюда. Попробуем. Я буду давить, а ты не поддавайся.

Сережка положил на голову Косте свою ладонь и придавил вниз. Но Костя стоял твердо. Довольный, что такой здоровый парень, как Сережка, не согнул его, засмеялся:

— Что? Не вышел фокус?

Улыбались и остальные.

— Это был еще не фокус… Тебя можно и одним пальцем согнуть. Не веришь? Становись снова. А остальные идите сюда, вокруг него. Так. Теперь положите по одному пальцу ему на макушку. Все, все кладите. Ну а теперь: раз… два… три!

Ребята надавили. И Костя с растерянным лицом сел на пол, будто кто-то ударил его под коленки. Все рассмеялись. По очереди становились в круг. Но никто не мог удержаться на ногах.

— А ты, Сережка, выстоишь?

— Может, и я не выстою. Давайте.

Шестеро положили по пальцу на Сережкину голову. Шея его напряглась, на висках проступили вены. Голова закачалась, ноги в коленях подогнулись, и Сережка опустился на пол.

— А-а-а-а! Не выдержал! А здоровый какой… вот это да!

— Ну вот. И я не выдержал. Когда все вместе, как один, никто не выдержит. Ну, силачи, я пошел. Пора сигнал давать.

Сбежав с веранды, Сережка обернулся к «склепу» и хитро улыбнулся.

Каким образом Клещ узнал, что Арка разоблачил Степку Лугового, неизвестно. Но только узнал. Он подошел к Арке около линейки и зашептал:

— Кореш, а я знаешь, что придумал? Я Степке сегодня такой концерт устрою! Нечего чистеньким прикидываться.

— Что ты! — испугался Арка. — Не надо ничего делать. Я сам все. Ты только дело испортишь.

— Я?! Да за кого ты меня считаешь? У нас не сорвется!.. Ну, ладно. Тогда я ему записку напишу.

— Ленька, ну не надо! Прошу тебя: не надо. Ну хоть сегодня ему ничего не делай. Ладно?

Клещ глянул в Аркино испуганное лицо. Презрительно передернул плечами.

— Чудной ты. Ты что, по науке его хочешь припечатать? Ну давай, давай, — и вперевалочку, косолапя, отошел.

Арке нужно было срочно с кем-то посоветоваться. Что-то получалось не так. Но с кем? С Бобом вчера поругались. Боб, будто невзначай, спросил: «Погорел с пуговицей, сыщик?» Арка обозвал его тупицей. Боб долго сопел, ворочался в кровати, потом сказал: «А Сережка правильно тебя ишаком назвал. Ишак и есть. Его бьют, а он орет, но сам ни с места…»

С Сережкой заговорить? Ни за что! А Лаура — она Сережке в рот смотрит. Известно — девчонка…

Целый день Арка не спускал глаз со Степана Лугового. Куда Степка — туда и он. Не покажет ли дорогу к тайнику? Наконец, столкнувшись с ним нос к носу у туалета, Степка не выдержал:

— Слушай! Ты что за мной везде ходишь, как собачий хвост?! Делать тебе нечего? Еще раз увижу — дам по шее.

— А ты не раздавай! Ты лучше скажи, где яблоки взял? — пошел в атаку Арка и, не мигая, уставился Степке в глаза своими черными глазами.