Чтение онлайн

Беляна мертвой хваткой вцепилась в мою руку. Девка оказалась стойкой – дралась вровень с мужиками, а ворожбы испугалась. Я ощущал, как часто бьется на ее запястье тоненькая жилка, как дрожат пальцы. Она, дурочка, глаз на ведуна положила, не знала, каков он на деле. Силен да темен, словно ночной ураган Кулла. Сердце у него каменное – в беде не дрогнет, но и в радости не колыхнется. Ей бы Славена заметить – и собой хорош, и глаз с нее не сводит, точно присушенный.

Только сейчас Славен не на нее глядел – на варяга, что на коленях у входа застыл. Дым колдовской вокруг него плотным кольцом сомкнулся, глаз багровым синяком заплыл, из губы разбитой кровь сочилась. Обезоружен и одинок он был, а все же не просил о милости – бились в глазах страх и ненависть. Смотрит так зверь, в яму угодивший. Губы варяга шевелились, шепча последнюю просьбу к богам. Чужак приподнял руку ладонью вперед, потянулся к кольцу дымному.

– Ты все забудешь… – глухо запел.

Глаза варяга утратили осмысленное выражение, голова качнулась, соглашаясь.

– Ты уйдешь и не вернешься… – продолжал Чужак. Теперь и меня охватило настойчивое желание соглашаться с его словами.

– Да… – прошептал варяг.

– И никому ничего не расскажешь…

– Да…

– Ступай…

Покачиваясь, словно лунатик, варяг поднялся на ноги и вышел. Руки ведуна вытянулись ладонями кверху и вновь согнулись к груди, приманивая к себе темный сгусток тумана. Седая голова запрокинулась, сбрасывая капюшон за плечи. Не знаю, что он сказал, но мне померещилось, будто громыхнул в горнице гром и пронесся вдоль окон вихрь, а когда все стихло, дыма словно и не бывало никогда. Только ведун, стягивая горловину, завязывал на суме тесьму.

– Тебе придется кое-что объяснить, – опомнился Славен. После общения со Змеем он стал разговаривать с Чужаком на равных, без робости, но и без превосходства. Сновидицыну сыну это нравилось, по крайней мере он уже не отмалчивался, как раньше, а отзывался, хоть и коротко. Однако на сей раз. сделал вид, что не расслышал.

– Вы вроде на двор собирались.

– А мы не торопимся. – Славен решил своего добиться. А коли так, то его ничем не собьешь. Что ж, видно, настала пора выяснить, чего хочет ведун, что затевает. Чужак тоже понял – не отвертеться и уселся на полок. Славен отодвинул ногой перевернутый нашими незадачливыми гостями столец и, остановившись перед Чужаком, ожидающе склонил голову:

– Скажи для почину, что за нежить здесь была и – откуда она взялась?

– Из сумы. Все же видели, – ведун улыбнулся. Ох, не нравились мне его улыбки из-под капюшона, когда глаз не видать. – И не нежить это вовсе, а кромешники. Хотя для вас большой разницы нет.

– А почему они тебя слушались?

– Посмотри. – Чужак потянул Славену суму. Тот опасливо взял ее, словно ожидал, что вновь вылезут из нее непобедимые порождения тьмы, повертел, приглядываясь, и, наконец, прочел написанные по краю руны:

Скрыты в суме семеро,

Силы в них не меряно,

Коли знаешь слова,

Станешь силе – голова.

Значит, вовсе не могуществу Чужака подчинялись кромешники, просто знал он заветные слова, вызывающие их из-за края неведомого. У меня на душе полегчало. Все-таки не спутался наш ведун с прислужниками Чернобога. Славен, догадавшись о чем-то, потребовал:

– Дай кошель!

Из любопытства я тоже заглянул внутрь тощего кошелька. Как обычно, там поблескивала одна монетка. Ляд его знает, откуда умудрился ведун добыть ту кучу золота, что отдал хозяйке.

– Не преуменьшится да не преумножится! – неожиданно заявил Славен и, заметив мое недоумение, пояснил, проводя пальцем по полустертой витиеватой надписи: – Здесь так написано…

– Вот почему в нем всегда одна монета! – догадался Медведь и, довольный своим открытием, заулыбался ведуну. – А я уж боялся, не ограбил ли ты кого.

– Значит, все те вещи, что ты принес, – завороженные?

– Верно.

– Кем?

– Не знаю.

– А где ты их взял?

– У старика слепого купил. Он век по свету ходил с этой сумой на плече, и невдомек ему было, кого за спиной носит. А кошель он с потайного места выкопал. Монетку там на черный день берег.

Славен повертел в руках кошель и протянул его Чужаку:

– Вещи тебе под стать. Выгодный ты обмен совершил. Три куны таких вещей не стоят.

– Слепой иначе думал. – Чужак не торопился взять кошель. – А тебе коли они нравятся, так бери. Мне они ни к чему.

– Нет, – ответил Славен, и я обрадовался. Не хотелось видеть у него эти диковины. Опасны были они, как опасны были и их неведомые создатели. Кто знает, вдруг явятся они однажды да потребуют обратно свои творения? А то еще и накажут за то, что владеть ими осмелился. Нет, не для простого человека все это…

– Держи! – Ведун принял кошель и ловко перекинул его Беляне.

Та, не сообразив, поймала, а затем, взвизгнув, отбросила в сторону.

– Подними. – Голос у ведуна стал строгим. – Не тебе гнушаться такого подарка. Купишь одежду.

Глотая слезы, Беляна выполнила его приказ. У Славена забегали желваки на скулах, но стерпел, ничего Чужаку не сказал, а чтобы поддержать девку, подхватил на плечо завороженную суму и подмигнул ей – мол, ничего страшного.

Лис в нетерпении вертелся у выхода. Казалось, его совсем не встревожили чудеса Чужака.

– Пошли, что ли?

– Пошли, – прошептала Беляна, опустив голову. Толкотня и суета в торговых рядах была прежняя.

Даже хуже. Появились гончары со своими кувшинами и плошками, медники, кожемяки, бондари и множество приезжих торговцев с разными диковинами. Славен долго приценивался к мечам, качал их в руке, крутил так и сяк и, в конце концов, со вздохом положил обратно:

– Дружинниками станем – будем мечи носить, а пока мне рогатина больше по сердцу.

Я тоже привык к не раз выручавшей косе да небольшому топорику и не собирался их менять. Зато тонкий, словно жало, нож с трехгранным лезвием и искусно кованной рукоятью поразил мое воображение.

– Бери, – нахваливал торговец, – кинжал хорош. Харлужный, цельный – хоть камень режь. А легкий! Да ты возьми, подержи на руке-то…

Я взял, а отдать уже не смог. Кинжал и вправду был изумителен. Настолько изумителен, что я решил поступиться гордыней и, забрав кошель у Беляны, вытряс торговцу две монеты. Узрев деньги, он заорал пуще прежнего, призывая обратить внимание на копья с литыми наконечниками, кривые басурманские сабли и широкие римские мечи. После оружейника отправились к тканям и женским безделушкам. Как никак, а приодеться Беляне не мешало. Да и куцые волосы спрятать. К моему удивлению, обладая несметным количеством денег, она выбрала скромный летник из крашенины, такой же платок, сермяжный серник и к ним лозяные пленицы. На украшения смотрела долго, словно размышляя, сколько сможет унести, а взяла лишь шейное, красное, словно рябиновые гроздья, ожерелье да медные одинцы с браслетами. Девке не терпелось примерить обнову, и мы поспешили обратно. Тем паче что вся площадь гудела слухами об убийстве варяга.