Чтение онлайн

Крик внезапно оборвался: это второй ряд зубов чудовища выдвинулся вперед и впился в черепную коробку бедняги. Изображение исчезло с экранов: объектив камеры залило кровью.

Все новые и новые струи крови заливали объектив, за красной завесой чувствовалось какое-то движение.

Работали челюсти, что-то пережевывая, иногда причмокивая. Собравшиеся в диспетчерской пришли в ужас.

Чурч отключил звук, отвел взгляд от красного экрана и сказал тихим голосом:

— Хаукс и Стокдейл, одевайтесь в защитные комбинезоны и займитесь чужим.

— Что там делал Мортенсон? — злобным голосом заговорил Тавес, лицо которого стало мертвенно-бледным. — Про какой заведенный на станции порядок он говорил, черт побери?

Чурч внимательно посмотрел на него и ответил:

— Сэр, то, что Мортенсон там делал, теперь уже имеет второстепенное значение.

Креспи тошнило. Тошнота подступала к горлу. Он с трудом сдерживался. Чурч говорил спокойным голосом, в нем практически не чувствовалось напряжения. На экране можно было только смутно разобрать огромные зубы, большая часть объектива до сих пор была покрыта кровью.

Тавес повернулся к двери. Обычная бравада постепенно возвращалась к нему.

— Чурч, я жду отчета о случившемся у себя на столе к восьми ноль-ноль завтра.

— Есть, — тихо ответил Чурч совершенно равнодушно. Потом он снова повернулся к экрану и какое-то время наблюдал за неясными очертаниями за красной пеленой.

Наконец он вздохнул и обратился к одному из сотрудников, надевшему специальный защитный комбинезон:

— Блейк, вы и...

МакГиннесс сделала шаг вперед. Чурч посмотрел на нее.

— Кто вы? — спросил доктор.

— Шарон МакГиннесс, сэр. Я только сегодня прибыла на станцию.

Чурч приподнял одну бровь, потом в его взгляде что-то изменилось, словно он узнал ее.

— МакГиннесс... — медленно произнес Чурч.

То, что промелькнуло у него в глазах, почти сразу же исчезло.

— Блейк, вы и МакГиннесс проверите, что чужой снова заперт. Необходимо отгородить блок SJ-12.

Чурч перевел взгляд на сидевшего перед монитором крупного чернокожего мужчину:

— Уильямс, закрывайте лабораторию. Охрана должна перейти к вольерам.

— Есть.

Чурч стоял несколько секунд, глубоко задумавшись, приложив одну руку к подбородку. Его плечи опустились, лицо казалось вытянутым и осунувшимся. Креспи почувствовал к нему симпатию: доктор сделал все, что мог, но этого оказалось недостаточно. Креспи не хотелось бы сейчас оказаться на месте Чурча.

Доктор поднял голову и посмотрел на Креспи.

— Встретимся в лаборатории через восемь часов, — заявил он. Чурч, видимо, хотел сказать что-то еще, но передумал, повернулся и медленно пошел прочь. Он выглядел побитым, человеком, который потерял все.

— Хорошо, — ответил Креспи. — Я буду у себя в каюте.

Чурч вяло махнул рукой через плечо и покинул помещение.

Креспи остался в диспетчерской. Он был в состоянии депрессии, чувствовал себя неимоверно усталым. Он посмотрел на часы и вздохнул. Еще не прошло и двух часов с того момента, как он ступил на борт станции, а случилось уже гораздо больше, чем за последние два года его работы на Земле!

Внезапно у него появилось ощущение, даже уверенность, что ему не следовало прилетать сюда, что он сглупил, согласившись на выполнение задания, о котором практически ничего не знал. Он с ностальгией вспомнил транспортный корабль, доставивший его сюда, на борту которого он находился еще сегодня утром. Тогда он еще не был здесь, на «Безымянной». Тут что-то определенно не так. Совсем не так.

«Спокойно, Креспи, — приказал внутренний голос. — Все уладится. Просто сегодня один из твоих плохих дней».

Вот для кого день точно оказался плохим, так это для лейтенанта Мортенсона. А Креспи лишь пребывает в отвратительном настроении, и ему требуется пойти куда-то и расслабиться.

Креспи вздохнул и отправился искать свою каюту.

МакГиннесс быстро шла по тускло освещенному коридору, ее сердце учащенно билось в груди. Она произносила про себя номера кают, которые миновала, молясь, чтобы Креспи был у себя.

«Восемьдесят пять, восемьдесят семь, вот, наконец, восемьдесят девять».

Она остановилась перед его дверью и набрала воздуха в легкие. Придется действовать очень осторожно, нельзя сразу же выдавать обвинения, которые она не в состоянии неопровержимо доказать. То, что она знает в глубине души, и то, что она может стопроцентно доказать, — две разные вещи.

Она еще раз набрала воздуха в легкие, затем нажала на звонок. После небольшой паузы из переговорного устройства послышался голос Креспи:

— Да?

— Это лейтенант МакГиннесс, сэр.

— Заходите, МакГиннесс.

Креспи сидел в углу небольшого выцветшего дивана, стоявшего у стены. Она быстро огляделась. Каюты начальства были побольше, с несколькими дополнительными предметами мебели, но в общем-то тоже похвастаться нечем. Не будешь с восторгом писать домой о новой обстановке.

— Я могу сесть, сэр?

Креспи кивнул, вялым жестом показывая на диван. Он был бледен, видимо еще полностью не отошел от зрелища смерти Мортенсона.

— Я думал, что вы отправились на место несчастного случая, — заметил он.

МакГиннесс села рядом с ним, откинула волосы назад, поправила прическу.

— Мы провели предварительное расследование. Теперь там работают уборщики.

Креспи внимательно посмотрел на женщину, наверное уловив напряжение у нее в голосе.

— Нашли что-нибудь? — поинтересовался он.

— Датчик, прикрепленный к сбежавшему чужому, был частично деактивирован. Ножом. Мы обнаружили датчик в комнате, где находятся различные выключатели. Совсем не в том месте, где содержали чужих.