Кыся
Шрифт:
...я увидел, как Шура вырвал у нее из рук какой-то небольшой пакетик, бросил его на пол и стал топтать ногами...
Из-под его башмаков взлетело облачко белого порошка...
ТАК ВОТ, ЧТО ЭТО БЫЛ ЗА ЗАПАХ!!!
Это был запах того порошка, который Шура Плоткин отобрал тогда у своей подружки и растоптал на моих глазах!
Я отчетливо вспомнил, как мне тогда стало худо, когда я самую малость, ну буквально чуть-чуть, понюхал этот порошок! Молодой был еще, глупый, совал нос черт-те куда. Помню, как меня рвало, как я убежал из дому и не возвращался к Шуре двое суток.
С тех пор я больше никогда не видел в нашем доме эту маленькую актрису из детского театра...
* * *
Исчезли куда-то кипы фанеры. Фургон перестало бросать на рытвинах и выбоинах...
* * *
Тихо и плавно я поплыл над своим родным пустырем, над нашим домом и, совершенно не удивляясь ничему, сверху увидел СЕБЯ и ШУРУ. Мы с Шурой чинно гуляли. Шура мне что-то рассказывал, видимо интересное, потому что я все время поднимал голову, чтобы заглянуть ему в лицо...
Увидел я и своего приятеля бесхвостого Кота-Бродягу, который вел на двух поводках Пилипенко и Ваську. И Васька, и Пилипенко, оба на четвереньках, грызлись между собой и тянули в разные стороны так, что Бродяга еле справлялся с ними обоими...
Я увидел, как за мной и Шурой на брюхе ползла та самая рыжая Кошка, которую я все-таки дотрахал тогда в клетке. Она жалобно стонала и умоляла о прощении, и я понимал, что в конце концов она не так уж виновата... Что независимо от ее желания эти два мерзопакостных существа - Пилипенко и Васька, использовали ее в своих гнусных целях. Это сейчас, в моих странных видениях, они неопасны и тупо рвутся со своих поводков, а раньше, в той жизни, встреча с ними не обещала ничего хорошего...
Видел я сверху, как Фоксик, Шпиц и Большой Пес мирно выгулизают своих "Хозяев" по нашему пустырю.
Мы с Шурой смотрели на них и ужасно веселились - мы-то знали что "Хозяева" считают, будто это ОНИ выгуливают Шпица, Пса и Фоксика!
* * *
А потом вдруг, откуда ни возьмись, раздалось какое-то страшное рычание, словно в ярость пришли сто тысяч Больших Псов, что-то ужасное в своей невидимости гремело и лязгало, завыл и налетел холодный, порывистый ветер, и я сверху увидел...
...как нас с Шурой разбросало в разные стороны...
...и Шура рвется ко мне, пытается преодолеть злобный, уже ледяной ветер, протягивает ко мне руки и...
Я вижу, вижу, вижу!.. Я не слышу, я только вижу, как Шура кричит:
– Мартын!!! Мартышка!.. Мартынчик, не улетай!.. Не бросай меня, Мартын...
Я тоже рвусь к нему, но ноги мои вдруг становятся мягкими, я теряю силы, теряю сознание, а порывы ветра с воем и ревом закручивают меня, и последнее, что я вижу - маленький-маленький Шура Плоткин кубарем катится по нашему огромному загаженному пустырю, не в силах совладать с ураганом, разносящим нас в разные стороны...
* * *
И вдруг - неожиданно явственно и отчетливо:
– Здрасс-сьте, Жопа-Новый-Год, приходи на елку! Ты-то откуда здесь взялась, Кыся?!
Я открываю глаза. Задняя стенка фургона расстегнута и распахнута настежь, внутри гуляет холодный ветер, что-то ровно гудит внизу, весь большой грузовик слегка трясется мелкой, но спокойной дрожью, и я чувствую, что совсем где-то рядом очень много воды...
В фургоне надо мной навис здоровенный мужик в джинсе. Раза в два больше Шуры. От него вкусно пахнет разной хорошей едой с небольшой примесью запаха алкоголя.
* * *
Алкоголь я ему тут же прощаю. Ссориться с первых же секунд знакомства мне не очень хочется, ибо меня сейчас, после сна и моих кошмаров, раздирает целый букет совершенно иных желаний: жрать хочу, "как семеро волков"! Шурино выражение... Хочу писать и гадить так, что просто удержу нет! И очень хочется понять - где я, на каком я свете, скоро ли я могу вернуться домой к Шуре и почему, кроме фанеры, в этом фургоне пахнет еще и этим самым... Ну, как его?.. Ну, Шура еще сколько раз потом называл этот белый порошок!.. Господи, да что же это со мной?! Хотя, чего тут удивляться? Денек у меня выдался, прямо скажем, не из легких... И я, наверное, еще и этой дряни нанюхался. Иначе, чего бы это меня так в сон сморило? Тут даже собственное имя немудрено забыть... А, вспомнил! Этот белый порошок назывался - кокаин! Однако, при чем тут фанера?..
* * *
К черту! Сначала - немедленно пописать и покакать!
Продемонстрировать свой хороший характер никогда не вредно, и поэтому я быстренько на всякий случай потерся головой о здоровенную лапу этого мужика, и выпрыгнул из фургона.
– Эй, ты куда, Кыся-а?!
– заорал мне мужик в джинсе.
Но я, не обращая на него внимания, помчался прочь от его гостеприимного, но странного грузовика. То, что это был ЕГО грузовик, у меня не возникло и тени сомнений. Уж слишком по-хозяйски он чувствовал себя в этом фургоне.
Тем более, я должен был "сделать свои дела" как можно дальше от этого мужика и его громадного автомобиля. Ведь за последние несколько часов этот автомобиль в какой-то степени чуть-чуть стал и "моим". А как говорил Шура Плоткин - "Там, где живут, там не гадят..."
Правда, говоря это, Шура имел в виду всех нетрахнутых им девиц, с которыми он вместе работал в редакции. Хотя некоторые из них по Человеческим понятиям были очень и очень ничего себе и только и мечтали уложить моего Шуру к себе в койку.
* * *
Боже мой!.. Где же мне облегчиться?! Это же просто черт знает что!
Огромное, чудовищное, необозримое помещение, величиной с наш пустырь, с металлическим полом и уходящим черт знает в какую высь железным потолком было заставлено сотнями автомобилей, рядами стоящими вплотную - один за другим. Каждый автомобиль, будь это дальнорейсовый грузовик с длиннющим фургоном, автобус или обычный легковой автомобиль, был притянут к полу цепями и толстыми брезентовыми ремнями. И все это тряслось мелкой дрожью, а за стенками четко прослушивался ритмичный плеск воды...