Чтение онлайн

Телефонная трубка лежала на журнальном столике, и я ВИДЕЛ, как там, на другом конце провода, в хорошо знакомой мне маленькой однокомнатной квартирке, называющейся здесь почему-то "апартаменты", сидит в домашнем халатике Таня, и, всхлипывая, кричит мне в трубку:

– - Кот, родной мой?.. Не бойся, я приеду за тобой завтра!.. Я тебя выкуплю у этих людей! Я освобожу тебя... Я как раз получила "вайнахтсгельд" четыреста марок! Это такие праздничные деньги к зарплате перед Рождеством... Так что я теперь богатенький Буратино! Не волнуйся, Кот, я завтра у тебя буду! Я тебя обязательно выкуплю. Мне без тебя так плохо... Скажи мне что-нибудь, Кот...

Я почувствовал, что еще две-три секунды и я разревусь навзрыд -- так мне стало жалко ее, жалко себя, Водилу, Шуру, Кота-Бродягу, недоучившегося Эриха, его милую и умную сестру Хельгу, доброго, глуповатого Руджеро Манфреди, русского старика-мошенника, и по сей день постоянно рискующего свободой. Мне даже его новую жену стало жалко -- потому, что самые яркие страницы ее жизни приходились на тот период, когда она была секретарем партийной организации отдела народного образования города Кимры...

Но я взял себя в лапы, пристально посмотрел Эриху в глаза и мысленно попросил его: "ЭРИХ, ПОЖАЛУЙСТА, ПЕРЕДАЙ ФРАУ КОХ, ЧТО Я ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, НО СЕЙЧАС РАЗГОВАРИВАТЬ С НЕЮ НЕ В СИЛАХ. А ЗАВТРА Я ОХОТНО С НЕЙ ПОВИДАЮСЬ..."

Эрих взял трубку, дождался паузы в Таниных всхлипах, и сказал мягко и вежливо: -- Дорогая Фрау Кох, он просил извиниться и передать вам, что сейчас он не может с вами поговорить. Но охотно повидается с вами завтра.

Полагая, что это шутка Эриха, у меня за спиной в голос заржал Руджеро. Но я мгновенно повернулся к нему и показал ему свои клыки так, что он тут же заткнулся. А Хельга вдобавок дала ему еще и подзатыльник.

– - Спокойной ночи, Фрау Кох, -- так же мягко попрощался с Таней Эрих.
– - Мы ждем вас завтра с утра. Нет, нет, не волнуйтесь. До вас мы его никому не отдадим. Спокойной ночи...

Все-таки, телевидение -- великая сила! Как Человечество когда-то обходилось без ТВ -- ума не приложу.

Весь последующий вечер наш телефон трещал не умолкая. Если бы он был железным -- он раскалился бы до малинового цвета. Но он был белый, пластмассовый, хрупкий, и совершенно непонятно, за счет каких скрытых сил он в этот вечер выдержал по меньшей мере тысячи полторы идиотских вопросов? Таких, например, как...

...
– - Не ест ли этот "Руссишезибириенвальдвильдкатце" маленьких детей?

Я должен на секунду прервать перечень вопросов и кое что объяснить. Дело в том, что в немецком языке встречаются слова почти метровой длины и килограммов пяти весом. Причем все они состоят из различных коротких слов, соединенных между собой, но вместе, обозначающих один предмет или одно явление. По-русски мы бы сказали: "Кот живет вместе с Шурой Плоткиным в Петербурге в двухкомнатной квартире". По-немецки это прозвучало бы так: "Петербургскоживущийдвухкомнатноквартирныйсовместносшуроплоткиновыйкот". Простенько и со вкусом -- в одно слово! А как экономично?!

Поэтому сразу поясню -- "Руссишезибириенвальдвильдкатце" -- "Русский Сибирский Лесной Дикий Кот". Во как!

Итак, вернемся к вопросам лиц заинтересованных в приобретении "Руссише... и так далее ... катце" в личную собственность.

...
– - Обязателен ли металлический намордник и ошейник с острыми шипами внутрь при прогулке с этим "Руссишекатцем"?

...
– - Возможно ли скрестить этого русского "курцхааркатцен" (короткошерстного Кота) с "лангхаархунде" (длинношерстной Собакой) молодой сучкой "Колли", с тем чтобы получить от них потомство, способное выполнять и сторожевые функции, и экономические -- шерсть, очес, мохер...

Одна одинокая дама, мать двух дочерей -- тринадцати и пятнадцати лет, очень волновалась, не станет ли этот русский Кот проявлять сексуальную заинтересованность к ее девочкам?

А другая дама -- наоборот -- хотела бы иметь в доме такого Русского дикаря, чтобы он помимо всех своих Котовых обязанностей, еще бы три раза в неделю удовлетворял ее эротические потребности! Еще до недавнего времени у нее для этой цели был один молодой югославский массажист, но сейчас в Югославии стало потише и он вернулся к себе на родину. А она от своей соседки слышала, что Коты это делают очень квалифицированно...

От обилия непрерывных звонков, от нескончаемых ответов на гигантское количество кретинских вопросов Эрих и Хельга от усталости были буквально без чувств. Поэтому, на вопрос -- "сумеет ли он еще три раза в неделю трахать Хозяйку дома", отвечал полный сил Руджеро Манфреди. Первый час его не подпускали к телефону, чтобы он по запарке чего-нибудь не сморозил.

Но тут трубку поднял Руджеро, внимательно выслушал даму и спросил сколько ей лет. Та честно ответила, что возраст ее, к сожалению, уже даже не бальзаковский. На что Руджеро мгновенно отреагировал резким скачком моей изначальной цены вверх, заверив даму, что этот русский Кот -"гиперсексуален" и неутомим, как паровая машина Джеймса Уатта! Что, в общем-то, было недалеко от истины... Но от подобной перспективы меня чуть не вытошнило. Эрих это понял, и заставил Руджеро прекратить с этой дамой какой-либо дальнейший разговор.

Вечер закончился тем, что Эрих переключил телефон на автоответчик и мы разошлись спать. Как стало понятно из всего произошедшего за последние три часа, день завтра предстоял быть нелегким...

От вздрюченности и нервотрепки последних дней, а особенно сегодняшнего вечера -- Танин голос в трубке, ожидание ее завтрашнего визита, да еще постоянные мысли о Шуре, о Водиле, о Петербурге, -- не давали мне уснуть, сколько я ни ворочался на своей подстилке.

Я пошел на кухню, попил холодной воды из своей миски и решил прошвырнуться по дому.

Можно было бы, конечно, почти убрав звук, посмотреть телевизор в гостиной. Я наловчился пользоваться телевизионным ручным пультом и мог включать и выключать телевизор совершенно самостоятельно. Мало того, я мог усилить и уменьшить звук, запросто переключать программы... Главное было повернуть нужным концом к экрану лежащий на столе пульт. А там только нажимай кнопки! Их всего-то, раз-два и обчелся... Препростейшая штука! Любая дура-Собака может освоить этот нехитрый процесс. А про нас, Котов, и говорить не приходится!