Чтение онлайн

УИЛФ. Он сказал: не бегай за Нобби, СИССИ. Нобби мой друг.

СИССИ. Нет, нет, что-то еще. Нобби я не нашла.

УИЛФ. ДЖИН, ты помнишь Седрика Ливингстона? Он не был красив, как ты, но был еще более женственный.

ДЖИН. Смутно припоминаю…

УИЛФ. Контр-тенор, а точнее — кастрато. Ему уже за девяносто. Он председатель нашего юбилейного комитета. Если бы он попал в тюрьму, он был бы бароном наркоманов, а в нашем доме — он барон меломанов. (Доволен своей остротой).

СИССИ. Да, конечно, комитет… Седрик его председатель. Но он ужасно злится, когда его называют председателем…

УИЛФ. Он редко выходит из комнаты, так как боится, что родители узнают о его сексуальных наклонностях. Я ему сказал, что его родители давно уже умерли, а он ответил: «Все равно они существуют».

РЭДЖИ. Седрик спиритуалист. Верит в то, что мертвые не умирают, а просто переходят в соседнюю комнату.

УИЛФ. Тогда передай ему от меня, что я заглядывал в соседнюю комнату и никого там не находил.

СИССИ. Так что же хотел Седрик?.. Вот только что вспомнила, но опять забыла. Да, да, снова вспомнила! Это потрясающе! Он хочет, чтобы 10-ого октября мы бы спели квартет из «Риголетто»

Краткое молчание.

ДЖИН. Что за бредовая идея!

СИССИ. ДЖИН, это большая честь.

ДЖИН. Большая честь? Если посчитать, то нам четверым будет в среднем сто девяносто восемь лет! И мы будем исполнять квартет из «Риголетто»?! СИССИ, это не честь — это абсурд!

СИССИ. Но мы все должны что-то приготовить для концерта.

ДЖИН. Но почему?

СИССИ. Потому что здесь так принято. Наш «Риголетто» пользовался таким успехом. Сегодня утром я прослушала нашу кассету. До чего же хорошо мы пели. Вот почему нам подарили вторую жизнь.

ДЖИН. Хотелось, чтоб это было так. (Начинает смеяться).

Ее смех переходит в истерический хохот. Внезапно она умолкает. Смотрит в пространство. Все растеряны. Уилф что-то напевает. Сисси переводит взгляд с одного на другого.

СИССИ. Что мне сказать Седрику?

УИЛФ. Скажи, что сари он должен носить только ночью.

СИССИ. Нет, нет, не то… Как в отношении гала-концерта?

ДЖИН внезапно встает, ковыляя, уходит.

УИЛФ. ДЖИН ходит по тонкому льду. Она близка к срыву.

СИССИ. ДЖИН близка к срыву? А ты попробуй поднажать на нее.

УИЛФ. Я бы с удовольствием поднажал бы на вас двоих. Но если ты предлагаешь одну — довольствуюсь и этим.

СИССИ. Квартет — это же такая идея!

УИЛФ. Квартет на троих — не пройдет.

СИССИ. Мы попробуем ее уговорить. В комитете мы всегда уговариваем друг друга.

УИЛФ. Ради чего?.. И кому это надо?

Пауза.

РЭДЖИ. Не думал, что мне когда-нибудь придется испытать чувство жалости к ДЖИН. Но минуту назад она тронула мое сердце. И я протестую.

УИЛФ. Рэдж, прости и забудь.

РЭДЖИ. Простить могу. Но забыть — никогда. Но, видит Бог, постараюсь.

ДЖИН возвращается.

ДЖИН. Нет, это не обитель покоя. Это психушка.

СИССИ. ДЖИН! Как хорошо, что ты вернулась из Карачи!

ДЖИН. Мне еле-еле удалось вырваться из толпы беззубых старух. Она пришли в такое возбуждение, когда узнали во мне Джильду. Затем подошел какой-то псих в шифоновом сари, видно ваш Седрик и сказал: «Я выпущу ваш квартет в финале концерта».

СИССИ. Как это мило! Звезд всегда выпускают в финале.

ДЖИН. Хочу, чтобы вы меня поняли. Заявляю категорически, что считаю всю эту затею смешной и нелепой. Сисии, прошу передать это Сэдрику, Бобби Суэнсону, Энн Лэнгли и всем обитателям Дома. Сделай это немедленно! Боже, как я только могла сюда приехать?

Хочет уйти. Рэджи преграждает ей путь.

РЭДЖИ. Прошу тебя, ДЖИН, не торопись. Давай обсудим, поговорим. Это все, о чем я тебя прошу.

СИССИ. Я готова.

УИЛФ смеется.

А что здесь смешного?

ДЖИН. Я все равно не останусь. Наш разговор бесполезен.

СИССИ. А я не говорила вам, что получила чек за «Севильского»? Правда, кассету мне еще не прислали. Свинство, не так ли? Я им напишу.

РЭДЖИ. СИССИ, сконцентрируй свое внимание. (Вынимает дневник). Я набросаю небольшую повестку дня.

УИЛФ. А нельзя ли без повестки, просто так поговорить?

РЭДЖИ (листая дневник). Люблю порядок во всем. И так, гала-концерт — десятого октября. Воскресенье. Значит, в нашем распоряжении приблизительно — пять, шесть, одиннадцать, двенадцать, пятнадцать недель.

ДЖИН. Вся ваша идея — это какая-то дичь! Мы осрамимся как старые дураки. Сама мысль о концерте меня угнетает, а я не хочу впасть в еще большую депрессию!