Чтение онлайн

В1859 году старший внук Михаила Илларионовича, генерал-майор в отставке Павел Матвеевич Толстой, в ответ на свое прошение императору Николаю I высочайшим указом получил «дозволение ему и единственному сыну его Павлу, как происходящим по женскому колену от князя Голенищева-Кутузова-Смоленского, именоваться Голенищевыми-Толстыми с тем, чтобы такое присвоение фамилии не изменяло порядка наследования в родовом имении».

Российской дипломатии так и не удалось предотвратить новую большую войну с Османской империей. Благоразумие не возобладало в султанском окружении, печальные уроки «первой екатерининской войны» оказались напрочь забыты.

15 июля 1787 года послу России в Стамбуле Якову Ивановичу Булгакову вручается ультиматум с требованиями, которые перечеркивали все ранее достигнутые соглашения и трактаты между двумя соседними государствами. Турция требовала отозвать русских консулов из Ясс, Бухареста и Александрии, а турецких консулов допустить во все российские гавани и торговые города в Северном Причерноморье. Россия должна также согласиться на досмотр всех своих судов, проходивших через проливы Босфор и Дарданеллы.

В ультиматуме речь шла о прямом и грубом нарушении суверенных прав Российского государства, да еще с вмешательством в ее внутренние дела. Противная сторона заранее знала, что для Санкт-Петербурга такие требования просто неприемлемы. Ответ на них было предложено дать не позднее 15 августа.

Стамбул явно форсировал развитие событий. До установленного срока Я.И. Булгакова пригласили на заседание дивана — совета при турецком султане. От посла в категорической форме потребовали немедленного возвращения Блистательной Порте Крыма и признания недействительным Кючук-Кайнарджийского мирного договора.

Русский посол держался с достоинством. Я.И. Булгаков отказался передать такой ультиматум императрице Екатерине II, сказав, что ему заранее известен ее ответ. Других слов от него члены дивана не ожидали. 5 августа посла арестовали и заключили в Семибашенный замок — константинопольскую политическую тюрьму, где уже успел побывать не один полномочный посланник государства Российского.

13 августа 1787 года Турция, поддерживаемая Лондоном и Парижем, официально, в которой уже раз, объявила России «священную войну». В Стамбуле даже не стали ждать ответа из Санкт-Петербурга на предъявленный ультиматум.

Руководство русской армией в начавшейся войне Екатерина II возлагает на президента Военной коллегии генерал-фельдмаршала князя Потемкина-Таврического. Екатерининский фаворит принимает меры по обеспечению безопасности южной государственной границы: войска, принимавшие участие в Полтавских маневрах, срочно перебрасываются в Херсон, главную тогда морскую базу России на Черном море, в Екатерининскую губернию, к границе вдоль реки Южный Буг.

Бугский егерский корпус возвращается из-под Полтавы к месту дислокации по уже известному маршруту. Батальоны, совершив ускоренный марш, 12 августа переправляются через Днепр и далее держат путь в Ольвиополь. Там назначается сборный пункт русской действующей армии.

Особые надежды, и не без основания, возлагаются на недюженные способности генерал-аншефа A.B. Суворова, находящегося в Херсоне. Ему поручается наблюдение за всеми передвижениями турецких сил у Очаковской крепости и по Бугу.

Российская императрица Екатерина II подписала высочайший манифест о войне только 7 сентября: главнокомандующим армией утверждается генерал-фельдмаршал Г.А. Потемкин, второе лицо в империи, ему же вверялось непосредственное руководство главной действующей армией — Екатеринославской, насчитывавшей 82 тысячи человек и 180 орудий. Вспомогательная, или Украинская армия, под командованием генерал-фельдмаршала П.А. Румянцева имела 37 тысяч человек и 50 орудий.

Бугский егерский корпус до июля 1788 года находился «у закрытия границ по Бугу», входя в состав сил Главной армии. Они располагались в Екатеринославском наместничестве под общим командованием генерал-аншефа князя Ю.В. Долгорукова. Помимо егерей в подчинении у генерал-майора Голенищева-Кутузова находились Елисаветградский, Херсонский и Александрийский легкоконные полки с 12 орудиями. По сути дела, он командовал приграничной группировкой войск, состоявшей из легкой пехоты, конницы и артиллерии.

Граница по Бугу опиралась на крепость Ольвиополь и охранялась тщательно. Кутузов решил усилить крепостной гарнизон, оставив здесь 150 егерей, два эскадрона Херсонского полка и сотню казаков. Основные силы он расположил между Ольвиополем и устьем реки Ингул. Усиливаются пограничные кордоны, под круглосуточный контроль берутся броды через Буг. По самой реке круглые сутки разъезжали солдаты в лодках, осматривая камыши и противоположный берег Буга.

Базовый лагерь кутузовских войск разбивается в верстах двадцати от речного берега, в удобном для выдвижения месте между селами Александровка и Константиновка. Корпусной командир видит свою задачу в своевременном пресечении всяких попыток неприятеля перейти границу по Бугу.

В середине сентября решением главнокомандующего кутузовский корпус передвигается к устью Буга: «Обстоятельства требуют подкрепить Херсонскую часть, ибо неприятель начал покушаться на Кинбурн». Прибыв к устью Буга с тремя егерскими батальонами и двумя легкоконными полками, генерал-майор Михайла Голенищев-Кутузов поступает в непосредственное подчинение Суворову, державшему свою штаб-квартиру в Кинбурне, который был рад вновь увидеть у себя исполнительного и инициативного командира.

Турция имела огромный флот и, вне всяких сомнений, стремилась лишить Россию ее присутствия на черноморских просторах. Стамбул несколько столетий смотрел на Черное море как на свое внутреннее.

Поэтому представлялась очевидной попытка османов уничтожить Херсон, на верфях которого строили корабли для молодого русского флота. Эту главную черноморскую базу России на дальних к ней подступах прикрывала крепость Кинбурн.

Весь боевой участок Херсон — Кинбурн поручили генерал-аншефу A.B. Суворову, командовавшему в 1787 году приморской частью Екатеринославской армии. Важность кинбурнских позиций князь Потемкин-Таврический подчеркнет в письме императрице Екатерине II: «От храбрости сих войск зависит спасение…»