Кусака
Шрифт:
— Дуй и отыщи Танка, Бобби Клэя Клеммонса, Дэйви — всех, кого сможешь. Живо! — Светофор — послушный солдат — кивнул, собрался с силами и убежал. Коди в мгновение ока очутился на мотоцикле, и крик Мендосы «Коди! Погоди!» утонул в выстрелах мотора. Коди умчался в темноту.
— А, чтоб тебя! — Мендоса побежал в контору к телефону и торопливо набрал номер шерифа. Ответил один из ночных дежурных, Лилэнд Тил, и Мендоса начал объяснять, что сейчас произойдет столкновение между командами подростков, но Тил терял драгоценные секунды, роясь в поисках карандаша и бумаги, чтобы записать сообщение.
Коди затормозил перед залом игровых автоматов так резко, что мотоцикл занесло. Чувствуя внутри холод, с горящими глазами, он решительно переступил порог, и его взору предстала бойня.
Перевернутые игральные автоматы плевались на пол искрами. У одного Рубен Эрмоса пинком выбивал стекло, а в глубине зала старый Кеннишо стонал «Нет… прошу вас… не надо..».. Хуан Диегас, изловив какого-то пацана (Робби Фолкнер, что ли, подумал Коди) методично возил его лицом по полу, оставляя кровавые полосы. Остальные ребята жались к задней стене зала.
А Пако Ле-Гранде с разбитым носом пинал Рэя Хэммонда, который свернулся клубком под пинболльным автоматом и отчаянно пытался защитить гениталии. В плечо Рентгену ударил здоровенный армейский башмак. Коди услышал, как Рэй зашипел сквозь стиснутые зубы, и сказал: «Хватит».
Пако перестал пинать Рэя, обернулся и расплылся в ухмылке. Рубен Эрмоса бросил уничтожать окружающее, а Хуан Диегас выпустил Робби Фолкнера, который остался лежать на полу, всхлипывая.
— Эй, мужик! — сказал Пако, показывая ладони. — У нас тут просто махонький междусобойчик.
— Кончился ваш междусобойчик, — объяснил ему Коди. Он быстро огляделся. Только трое Гремучек — что ж за параша, будто их тут пятеро? Ну, может быть, Ле-Гранде и Диегас идут за двоих каждый.
— А по-моему, веселье только начинается, — ответил Пако. Ухмылка застыла, превратившись в оскал. Пако двинулся вперед, стуча башмаками, приводя тело в боевую готовность, чтобы кинуться на Локетта.
Коди не двигался с места, позволяя Пако подойти.
Но когда уже казалось, что вот сейчас он набросится на Коди, тот молниеносно сорвал с пояса разводной ключ. Не успел Пако засечь, что происходит, как ключ полетел в него.
Ключ угодил Пако в ключицу. Раздался внушительный хруст, Пако взвыл от боли и, откачнувшись назад, столкнулся с Рубеном, отчего лицо исказилось еще сильнее. Ключ с лязгом свалился на пол.
В атаку бросился Хуан Диегас — слишком быстро, чтобы Коди сумел увернуться. От удара головой в живот Локетт задохнулся и не удержался на ногах. Он врезался в автомат «Коммандо», и Хуан принялся исступленно дубасить Коди по ребрам. Коди съездил Хуана в подбородок, но лишь мазнул его кулаком. Тогда он вцепился своему врагу скрюченными пальцами в глаза и надавил. Хуан пронзительно крикнул и попятился, бешено растирая расцарапанные глаза. Коди, не теряя времени, шагнул вперед, покрепче уперся ногами в пол и лягнул Хуана в живот. Парень захрипел и рухнул на пол.
Рубен Эрмоса размахнулся, попал Коди в челюсть и отшвырнул назад. Второй удар пришелся Локетту в лоб. Вскинув руки, он отвел третий удар, сгреб Рубена за футболку и, повинуясь инстинкту, вмазал ему кулаком в лицо, расквасив нос. Обливаясь кровью, Рубен попытался ретироваться, но деваться от Коди, чьи кулаки гуляли по его лицу, как пара поршней, было некуда. Рубен покачнулся, колени подломились — и тут Пако, перегнувшись через автомат «Солнечная крепость», так врезал Коди по корпусу, что тот растянулся на полу.
Рубен на карачках быстро-быстро пополз к дверям. Оказавшись за порогом, он поднялся и побежал на Окраину.
Рот у Коди был полон крови, в глазах стоял туман. Он услышал, что огромные башмаки приближаются, и подумал: «Вставай, не то станешь приманкой для канюков!» Понимая, что слишком поздно, Коди попытался подняться. Ботинок Пако вонзился ему под правую руку, рассылая по ребрам стрелы боли. «Топчи его!» — услышал Коди крик Хуана, извернулся, и следующий пинок пришелся в плечо. Туман перед глазами постепенно рассеивался, но ноги отказывались двигаться быстро. Посмотрев вверх, он увидел возвышающегося над ним Пако и понял, что сейчас получит очередной пинок. Коди представил себе, как удар в подбородок запрокидывает ему голову и ломает шею, как цыпленку. Надо было пошевеливаться, и быстро.
Но Коди не успел. На спину Пако Ле-Гранде прыгнула какая-то фигура, и Гремучка потерял равновесие, так и не ударив Коди ногой. Коди увидел окровавленную физиономию Рентгена — гаденыш рычал.
Пако с яростным воплем сунул руку за спину, чтобы оторвать от себя Рентгена — но парнишка ухватил его за разбитый нос и сильно дернул.
— Я люблю ее. — Голос Миранды был спокойным, она сидела на диване, сложив руки на коленях. — Но жить с ней больше не могла. Это было невыносимо.
Рик ждал, не подгоняя сестру, потому что знал — есть еще что-то, и оно должно быть сказано.
— С мужиками стало хуже, — продолжала Миранда. — Она начала приводить их домой. Эти квартиры… там такие тонкие стены. — Она занялась сломанным ногтем, не в состоянии взглянуть на брата. — Она встретила того хмыря. Он хотел, чтобы она уехала с ним в Калифорнию. Она сказала, что с ним, — на губах Миранды мелькнула измученная улыбка, — ей хорошо. И знаешь, что еще она сказала? — Девушка заставила себя встретить его мрачный взгляд. Рик ждал, что она скажет. — Она сказала… мы можем заработать в Калифорнии кучу денег. Вдвоем. Она сказала, что я уже достаточно взрослая, чтобы начать прилично зарабатывать.
Рик сидел неподвижно, глаза были черными-пречерными, а лицо — словно бы изваянным из камня, но внутренне парня корчило. Когда ему было пять, мать оставила его здесь с Паломой, а трехлетнюю Миранду забрала с собой. Отец бросил их сразу после рождения Миранды. Где обретался Эстебан Хурадо, Рик не знал, да и не испытывал особого желания знать, но мать много лет присылала им с Паломой болтливые письма о своей карьере «модели». На горизонте вечно маячил долгий отдых, до которого дело так и не дошло, и постепенно письма все чаще и чаще писала Миранда. Рик великолепно научился читать между строк.