Кусака
Шрифт:
Пыль улеглась. К Джесси начал возвращаться слух. Стиви всхлипывала, мертвой хваткой вцепившись в руку матери.
– Уже все, – услышала Джесси собственный хриплый голос. – Все.
Она бы и сама заплакала, но мамы не плачут в присутствии маленьких детей. Сердито застучал двигатель, и Джесси спохватилась, что неотрывно смотрит на струю пара, бьющую из круглой дырки в центре капота.
Глава 3
Королева Инферно
– Господи боже мой, ну и тарарам! – громко проворчала седая женщина в розовой шелковой косметической маске и села в постели. Ей казалось, что от шума весь дом вибрирует. Она сердито стянула маску, скрывавшую глаза, светлые и холодные, точно льды Арктики. – Таня! Мигель! – крикнула женщина прокуренным голосом. – Идите сюда!
Она подергала шнур у кровати. В глубине загородной резиденции Престонов залился звонок, привлекая внимание слуг.
Однако страшный рев уже оборвался. Он звучал всего несколько секунд. Впрочем, этого хватило, чтобы напугать ее и прогнать сон. Она откинула одеяло, слезла с кровати, ураганом промчалась к балконным дверям. Настежь распахнула их, и жара буквально высосала воздух у нее из легких. Женщина шагнула на балкон и, прикрывая ладонью глаза от слепящего солнца, посмотрела в сторону Кобре-роуд. В свои пятьдесят три года она и без очков видела достаточно хорошо, чтобы разглядеть, что пронеслось в опасной близости от ее дома: на юго-запад, поднимая пыльную бурю, продвигались три вертолета. Через несколько секунд они исчезли, оставив Селесту Престон в такой ярости, что она готова была рвать и метать.
К дверям балкона подошла Таня – коренастая и круглолицая. Она собралась с духом, готовясь выдержать бешеный натиск хозяйки.
– S'i [7] , сеньора Престон?
– Ты где была? Я думала, нас бомбят! Что, черт возьми, происходит?
– Не знаю, сеньора. Наверное…
– А-а, ладно, принеси-ка мне выпить! – фыркнула Селеста. – А то нервишки совсем разыгрались!
Таня ушла вглубь дома за первой сегодняшней рюмкой для хозяйки, которая стояла на высоком балконе с мозаичным полом из красной керамической мексиканской плитки, стискивая узорчатые кованые перила. С этой выгодной позиции видны были конюшни, кораль и манеж – естественно, бесполезные, поскольку все лошади были проданы с аукциона. Кольцо асфальтированной подъездной дорожки охватывало большую клумбу с жалкими останками пионов и маргариток, побуревших на солнце: система опрыскивания давно вышла из строя. Лимонно-желтый халат прилипал к спине; пот и жара еще пуще разожгли ярость Селесты. Она вернулась в относительную прохладу спальни, сняла трубку розового телефона и, ожесточенно тыча наманикюренным пальцем в кнопки, набрала номер.
7
Да (исп.).
– Контора шерифа, – растягивая слова, ответил чей-то мальчишеский голос. – Полицейский Чаффин слушает…
– Дайте Вэнса, – перебила она.
– Э-э… Шериф Вэнс на патрулировании. Это…
– Селеста Престон. Я желаю знать, кто летает на вертолетах над моей собственностью в… – она нашла глазами часы на белом ночном столике, – в семь часов двенадцать минут утра! Эти сволочи мне чуть крышу не снесли!
– На вертолетах?
– Ты плохо слышишь? Кому говорят: три вертолета! Пронесись они чуть ближе, так одеяло бы с меня сдули, черт тебя подери! Что творится?
– Э-э… не знаю, миссис Престон. – Помощник шерифа несколько оживился, и Селеста представила себе, как он сидит за рабочим столом, весь обратившись в слух. – Если хотите, я свяжусь с шерифом Вэнсом по рации.
– Хочу. Скажите ему, чтобы живо ехал сюда.
Она повесила трубку раньше, чем молодой человек успел ответить. Вошла Таня и на одном из оставшихся серебряных подносов подала ей «Кровавую Мэри». Селеста взяла бокал, стебельком сельдерея размешала жгучие перчинки и в два глотка выпила коктейль почти до дна. Сегодня Таня добавила чуть больше соуса табаско, чем обычно, но Селеста и не поморщилась.
– С кем мне сегодня надо чесать языком? – Она провела запотевшим краем стакана по высокому, изрезанному морщинами лбу.
– Ни с кем, в расписании чисто.
– Слава тебе господи! Что, шайка проклятых кровососов дает мне передышку?
– Встреча с мистером Вейцем и мистером О’Коннором у вас назначена на утро в понедельник, – напомнила Таня.
– Так то в понедельник. К тому времени я, может быть, умру.
Селеста допила «Кровавую Мэри» и возвратила бокал на поднос. Ей пришло в голову, что можно вернуться в постель, но уж слишком она завелась. Целых полгода одна проблема сменяла другую, не говоря уже о моральном ущербе. Иногда Селесте казалось, что она – боксерская груша в руках Господа. Женщина знала, что много раз в жизни поступала нечестно и некрасиво, но расплата за грехи оказалась весьма своеобразной.
– Что-нибудь еще? – Темные глаза Тани смотрели бесстрастно.
– Нет, все. – Но не успела горничная дойти до массивной двери из красного дерева, как Селеста передумала. – Погоди.
– Да, сеньора?
– Только что… я не хотела тебя обидеть. Просто… знаешь, такие времена.
– Я понимаю, сеньора.
– Хорошо. Послушай, если вам с Мигелем захочется когда-нибудь отпереть бар для себя, валяйте, не стесняйтесь. – Хозяйка пожала плечами. – Незачем спиртному пропадать зря.
– Я учту, миссис Престон.
Селеста знала, что разговор напрасный. Ни Таня, ни ее муж не пьют. Впрочем, может, оно и лучше: у кого-то в этом доме должна оставаться ясная голова, хотя бы для того, чтобы держать на расстоянии стервятников в человеческом обличье. Глаза Селесты встретились с Таниными.
– А знаешь, тридцать четыре года ты зовешь меня или «миссис Престон», или «сеньора». Неужели ни разу не хотелось назвать меня Селестой?
Таня смущенно покачала головой:
– Неоднократно, сеньора.
Селеста засмеялась; это был искренний смех женщины, хлебнувшей нелегкой жизни и когда-то гордившейся грязью, остававшейся под ногтями после родео. Она понимала, что победа и проигрыш – две стороны одной медали.
– Ну и фрукт же ты, Таня! Я знаю, что ты всегда не слишком меня любила, ну да ничего. – Улыбка Селесты растаяла. – Мне по душе, что вы здесь в эти последние месяцы, хотя и не обязаны оставаться.
– Мистер Престон всегда очень хорошо к нам относился. Долг платежом красен.
– Вы свой долг давно вернули. – Миссис Престон прищурилась. – Скажи-ка мне, только не ври: первая миссис Престон лучше сумела бы расхлебать эту чертову кашу?
Лицо горничной осталось бесстрастным.
– Нет, – произнесла она наконец. – Первая миссис Престон была женщина красивая и изящная… но вашей смелостью не обладала.
Селеста хмыкнула:
– Да, зато с головой все было в порядке. Потому-то сорок лет назад она и удрала из этой чертовой дыры!
Таня резко свернула на более спокойную почву:
– Что-нибудь еще, сеньора?
– Не-а. Но очень скоро должен появиться шериф, так что будьте начеку.
Таня, держась очень прямо и чопорно, покинула комнату и простучала каблуками по дубовому полу длинного коридора.
Селеста прислушалась. Как пусто и гулко в доме без мебели! Конечно, что-то еще осталось – например, кровать, туалетный столик и обеденный стол внизу, – но немного. Она прошла вглубь комнаты, достала из затейливо украшенной серебряной шкатулки тонкую черную сигару. Хрустальная французская зажигалка ушла с аукциона, поэтому Селеста прикурила от спички из коробка с рекламой клуба «Колючая проволока». Вернулась на балкон, выдохнула едкий дым и подставила лицо безжалостному солнцу.