Чтение онлайн

Лева завернул кран. Уровень жидкости перестал повышаться, но понизиться не спешил. "Я придумал", - сказал Лёва и нырнул. Вскоре он появился с катаной в зубах. Перехватив меч рукой, он крикнул: "Я там пробил дырки, теперь вытечет. "А это что у тебя?" "Где? А... Это наш кухонный нож". Лёва оказался прав, вода действительно быстро вытекла через дыры в полу в квартиру этажом ниже. Теперь можно было отдохнуть, но мы так устали, что сразу же отправились спать. Краем глаза я успел увидеть, как в пробоину протиснулся белый медведь и гулко плюхнулся в воду. Кто-то из Куперовских заиграл на синтезаторе с суперколонками, а двое других подыгрывали ему на мотоциклах без глушителей. Под эту музыку мы и заснули.

* * *

Не успели мы проснуться, умыться, одеться и выйти из подъезда, как нас подхватил мощный человеческий поток и повлёк за собой. Неподалёку в водовороте бился Куперовский, пытаясь одновременно выплюнуть стяг, который лез ему в рот при каждом порыве ветра, надеть пиджак и вытряхнуть из этого предмета одежды дружественного негра. Пиджак зелёного цвета, с крупными розовыми звёздами и треугольными золотыми пуговицами, на которых чёрными английскими буквами было вытиснено непонятное иностранное слово " Karaganda ", потряс воображение африканца, и тот явно хотел отнять его у Куперовского. При этом негр особенно напирал на сотрудничество и хорошие отношения между его страной и нашей. Куперовский, бубня что-то про социалистический принцип распределения, упорно протискивался в пиджак и в конце концов добился полного успеха. Чернокожий друг сразу же обиделся и скрылся в толпе, ругая гегемонизм.

Отталкиваясь руками и ногами, мы попытались пробиться наверх, к небу, и на пару секунд нам это удалось. Блеснуло солнце, но водоворот всосал нас, и последним, что мы успели увидеть, был плакат: "Загрязним озеро в двадцать раз быстрее, чем в 1913 году!", который несла колонна работников химзавода.

Вдруг волны расступились, и нас вышвырнуло на берег, то есть на бетонную площадку перед каким-то зданием. Усевшись на панели, мы отдыхали, а мимо нас маршировали стройные ряды знаменосцев, орденоносцев, миноносцев и рогоносцев. Проволокли рыболовный траулер. Видимо, он достиг рекордного улова в расчёте на широкую душу экипажа.

– Лёва, а где это мы?
– спросил я.

Куперовский внимательно осмотрел здание. На фасаде было написано несмываемой краской: "Не приставать, не чалиться". Висевший чуть повыше транспарант приглашал: "Добро пожаловать, дорогие товарищи, имеющие доступ к секретности!" И на мраморе слева от двери: "Центральное эксплуатационное бюро машины времени".

– Лёва, - спросил я, - тебе очень интересно, что будет завтра?

– Да.

– А через год?

– Ещё интереснее.

– А через несколько лет?

– А что такое?

– Давай зайдём. Перенесёмся в будущее, на сколько разрешат, а потом вернёмся. Про марсиан всё узнаем и вообще.

Это Лёву убедило. Внутри, конечно, сразу же спросили допуски и пропуски, которых у нас отродясь не было, но мы не растерялись и сказали, что забыли их дома. Нам дали кучу бумаг и анкет, велели их заполнить, а взамен пообещали разрешить одну поездку на машине времени. Мы бодро схватились за авторучки, но почти сразу наткнулись на графу, которая заставила остановиться.

– Ну вот, и здесь она, - сказал я. - Что делать будем?

– Не знаю, - ответил Лёва.
– Правду ответим - не пустят, неправду - не поверят.

Вид у него был задумчивый. В конце концов решили написать каждый по-своему. Я указал "секретная", а Лёва - "не знаю".

Пока кадровики читали наши анкеты, глаза у них постепенно становились квадратными. Потом они долго молчала и пили воду. Когда вода кончилась, один из них спросил у Лёвы, почему у него 278 членов семьи и кто такой Куперовский-с-Веги? Лёва начал рассказывать про свою квартиру и близких родственников, но на восемнадцатом родиче - троюродном любимом дяде из-под Жлобина, приехавшем на неделю и оставшемся навсегда - секретчики отключились, впали в прострацию и лишь конвульсивно вздрагивали при очередном имени. Самый крепкий попытался всё-таки выяснить, почему у меня в графе "Имеете ли родственников за границей?" написано: "Я честный советский человек", но пока я подробно отвечал, проверяющие перешли в невменяемое состояние. Мы устроили их на полу поудобнее и пошли к машине.

Оказалось, что нам действительно разрешили ровно одну поездку в будущее: или "туда", или "обратно". Идти снова к секретчикам было бессмысленно. Кроме того, Куперовский опасался, что, придя в себя, они обратят внимание на ту самую графу и вообще нас не пустят. Мы хотели было уйти, но стало обидно, что зря заполняли гору бумаг. Решили всё-таки лететь "туда".

– А можно только "обратно"?
– спросил я из любопытства.

– Можно, - ответил бородатый в белом халате - инструктор.

– А как?

Он начал сыпать математическими формулами, и Лёве стало нехорошо. Пришла старушка, смела теоремы в совок и унесла. Инструктор задумчиво смотрел ей вслед.

– А вообще-то не получится, - сказал он.

– Что "не получится"?
– снова спросил я.

– "Обратно" без "туда". А может, и выйдет. Никто же не летал. Вы первые. Вам хоть можно?

– Можно, - твёрдо сказал я.
– Мы молодцы. А на сколько перенесёмся?

– Никто не знает, - сказал бородатый.
– Кроме шефа. Но он в Африке. Диссертацию там защищает. А валюту урезали. Поэтому приходится отечественные приборы использовать, а они не показывают. В общем, сами сориентируетесь.

Я втащил Лёву в аппарат, и инструктор нажал кнопку.

* * *

Над нами стояла девушка с амбарной книгой под мышкой.

– Ну что, пришли в себя?
– спросила она.

– Я пришёл, Лёва, по-моему, нет. А сколько лет прошло?

– Не знаю, - сказала девушка.
– Шеф в Америке. Дочку там замуж выдаёт. Валюту опять срезали. А наши приборы теперь показывают, но не то.

Ладно, подумал я, сами выясним.

– Как там марсиане?

– Не знаю, - опять ответила она.
– Шеф в Америке.

Я удивился, но ничего не сказал, подхватил Куперовского и покинул храм науки. На улице Лёва пришел в себя и начал куда-то рваться. Потом опомнился и притих. Очень хотелось есть - с дороги, наверное.

Столовую нашли быстро. У входа встретил швейцар в ливрее с бородой и посохом, как у Деда Мороза. Он спросил визитные карточки и, низко кланяясь, провёл в трапезную. Мы бегло просмотрели меню, поданное в позолоченной кожаной папке с вытисненными коронами, и выбрали "комплексный обед номер 2". Появился метрдотель с длинным волевым подбородком, бакенбардами и в смокинге. "Первая перемена", - звучно объявил он. Шесть официантов в чёрных костюмах внесли...