Купец
Шрифт:
Из маяка тоже выскочили и бросились по молу к берегу два человека.
Зашумели и подались к трапу африканские работорговцы, но капитан преградил дорогу своей чернокожей команде и попытался остановить подчиненных. Капитан что-то кричал, указывая то на гребцов, то на прикованных к цепи рабов на палубе, то на трюм.
Команда кричала на капитана. Назревал бунт.
Капитан вырвал из кобуры пистолет. Грянул выстрел. Один из африканцев — самый крикливый матрос — свалился замертво, окропив кровью палубные доски. Толпа отпрянула. На несколько мгновений воцарилась тишина. Снова заговорил капитан.
— Чего он хочет? — процедил А-Ка. — Загнать нас всех в трюм и утопить?
— Нет, тут другое, — отозвался Виктор. — Похоже, на берег хочет нас спустить и загнать в крепость.
Судя по яростной жестикуляции капитана, он действительно требовал от подчиненных выводить рабов с галеры. Гуманностью, здесь, конечно, и не пахло. Капитану не хотелось лишиться ценного двуногого товара, за который уже было уплачено. Вот только команда не разделяла его планов. Африканцы были слишком напуганы. Никто сейчас не желал возиться с рабами. Чернокожие моряки хотели только одного: самим убраться подальше и поскорее.
Грохот и шумный всплеск раздались где-то совсем рядом. От мощного удара снизу поднялась над водой и развалилась на части плавучая боевая площадка. Два или три человека не успели отбежать достаточно далеко и полетели с поломанных мостков в воду.
Докатившаяся до причалов волна качнула галеру. Нечто, атакующее из глубин, потянуло вниз оказавшихся в воде бухтовцев. Вода стала красной.
Наверное, это было последней каплей. Паника оказалась сильнее жадности. Страх перед морскими монстрами преодолел страх перед капитаном и привычку повиноваться.
Почти одновременно прозвучали ружейный выстрел и короткая автоматная очередь. Капитан, стоявший на пути перепуганной толпы, пошатнулся, а уже в следующий миг его попросту смели с ног и затоптали.
Африканцы ринулись с корабля на мол. У трапа возникла давка. Кто-то проталкивался к мосткам, кто-то прыгал за борт и плыл к причалам. О рабах больше не думал никто.
Через несколько секунд команда покинула галеру. А морские твари продолжали крушить портовые заграждения.
— К трапу! — крикнул Виктор.
И для пущей ясности махнул рукой.
Звеня цепью, пленники бросились к сходням.
— Сто-о-ой! — остановил их Виктор у самых мостков.
Костоправ и А-Ка с трудом удержали товарищей по несчастью.
В одной связке, с тяжелой цепью на шее они все равно далеко не убегут. Прежде чем спускаться с корабля, нужно освободиться. И сейчас это можно было сделать.
Возле трапа лежал мертвый капитан. Кто-то из африканцев прихватил обороненный пистолет, но все остальное осталось при нем. С одной стороны капитанского пояса был прицеплен кинжал с изогнутым клинком, с другой свисала тяжелая связка ключей от ошейников.
Виктор хорошо помнил, каким ключом их приковывали к цепи. И нужный ключ он узнал сразу. Вот этот, большой, длинный, с двойной бородкой! Один ключ на несколько ошейников. Что ж, понятное дело. Если бы к каждому замку имелся отдельный ключик, связка получилась бы неподъемной — замаешься носить такую, да и путаница бы постоянно возникала. А так гораздо проще заковывать и расковывать рабов.
И освобождаться тоже проще.
Вот только бы избавиться от пут на руках.
Присев возле убитого, Виктор нащупал связанными за спиной руками ножны на поясе мертвого африканца, вытащил кинжал. Взялся покрепче за рукоятку. Позвал:
— А-Ка!
Стрелец все понял. Подставил под лезвие свои связанные запястья. Повернув голову и глядя через плечо, Виктор принялся резать веревки на руках А-Ка. Неудобно, конечно, вот так, стоя спиной друг к другу, но африканский нож оказался острым, как бритва. Путы рассек на раз-два.
Затем А-Ка срезал веревки с рук Виктора.
Дальше — просто. Ключ — со связки. В замок на ошейнике. Пр-р-ровернуть. Свобода!
Теперь — освободить А-Ка. Костоправа…
Лекарь вырвал кляп изо рта. Выматерился от души. Но некогда сейчас ругаться.
— Костоправ! — Виктор сунул ему в руку нож. — Ты режешь веревки. А-Ка, — ключ со шлепком упал в ладонь Стрельца, — ты — снимаешь железо. Быстро!
Да, надо было поторапливаться: морские твари уже хозяйничали в портовой акватории.
Гребцы что-то кричали и умоляюще протягивали руки. Из трюма тоже доносились крики. Кто-то пытался выбраться снизу на палубу, но пока безуспешно. То ли общая цепь не позволяла невольникам подняться по узкой крутой лестнице, то ли живые связки людей, одновременно рвущиеся к тесному выходу, мешали друг другу.
— Сейчас, сейчас! — бормотал Виктор, срывая ключи с пояса мертвого капитана.
Бросать на галере собратьев по несчастью он не собирался.
Пока А-Ка и Костоправ освобождали ордынских купцов и их охранников, Виктор подскочил к ближайшему гребцу — высокому, тощему, темнокожему.
Наверняка гребцов тоже приковывали к веслам одним ключом. По крайней мере, замки на их ошейниках показались Виктору одинаковыми.
— Какой?! — Виктор потряс звенящей связкой перед лицом галерщика. — Какой ключ?!
Вряд ли тот понял его слова. Но он видел связку и уже срывал с нее небольшой ключик с хитрой извилистой бородкой. Виктор помог.
Раб освободился и, передав ключ соседу по скамье, тут же сбежал с трапа на причал и со всех ног припустил к береговым укреплениям. Его напарник — бородатый мужик с облезшими от солнца и ударов кнута плечами — поступил достойнее: освободившись сам, он принялся помогать другим гребцам.
— Эй, борода! Еще ключи? — Виктор снова тряхнул связкой. — Еще ключи нужны?