Купец
Шрифт:
— Рожок почти полный, — Виктор с трудом разобрал слабый хриплый голос, в котором ничего не оставалось от прежнего уверенного и раскатистого баска Стрельца. — Бронебойно-зажигательные… Нажимай на спуск… И… все…
Больше говорить А-Ка не мог. Стрелец снова закусил губу, зажмурился. На его бледном лбу поблескивали капельки влаги. То ли пот, то ли брызги морской воды.
Виктор с автоматом в руках поднялся над разбитым бортом коча. Упер приклад калаша в плечо, как это делал А-Ка.
Викинги работали веслами, разворачивая покачивающийся на волне драккар. Над бортами вражеского судна и навешенными на борта щитами виднелись головы и рогатые шлемы. Их выцеливать Виктор не стал. Уверенности в том, что он сможет попасть, не было.
Виктор избрал другую мишень. По которой с такого расстояния невозможно промазать. Даже из непривычного оружия Стрельца. Даже при сильной качке. Он направил автомат в вытянутый корпус драккара. В нижнюю его часть. Туда, где плескалась вода.
Расстрелять проклятый корабль с черепом морского дракона на носу. Изрешетить судно викингов так, чтобы оно дало течь и затонуло рано или поздно.
Вот чего он сейчас хотел!
Виктор нажал на спусковой крючок. Автомат плюнул огнем, зарокотал и забился в руках, как живой. Отозвался ощутимыми толчками в плечо. Ствол повело в сторону и вверх. Уши заложило от грохота.
Виктор изо всех сил старался удержать дергающееся оружие и не прекращал стрельбы, вкладывая в длинную очередь всю свою ненависть.
Пунктир частых пулевых отверстий прошил драккар от носа до кормы. Снизу доверху.
По чистой случайности или по роковому стечению обстоятельств Виктору, стрелявшему из старого ствола в первый раз, неприцельно и почти наугад, удалось сделать то, чего не смог добиться опытный Стрелец.
Взрыв грянул неожиданно.
И — почти сразу же — еще один.
Борта вражеского судна лопнули, словно где-то там, внутри, вдруг расправил плечи и заворочался великан, которому был тесен корабельный трюм. В воду полетели обломки, весла и кричащие люди. Над палубой взметнулось пламя. Рухнула мачта…
Что именно взорвалось на драккаре, Виктор не знал. Может быть, бронебойно-зажигательная пуля угодила в бочки с пороховым запасом для корабельных бомбард и самопальных ручниц. А может быть, сначала рванули емкости с топливом.
Впрочем, какая разница…
Виктор расстреливал уже разваливающееся и пылающее судно, без нужды растрачивая драгоценные патроны. Но их стоимость в ту минуту волновала его меньше всего.
«За А-Ка! За А-Ка! За А-Ка!» — билось в голове.
Магазин опустел. Вместо очередного выстрела раздался сухой щелчок.
Часть викингов под тяжестью доспехов сразу ушли на дно. Но несколько человек еще барахтались среди горящих обломков.
— Пленных не брать! — приказал Василь.
Поморы расстреляли уцелевших противников из луков — быстро и без всякой жалости. Коч отошел к острову, за которым драккар прятался в засаде. После морского боя судну требовалась починка.
Впавший в беспамятство А-Ка мучился от нечеловеческой боли. Надежды на исцеление не было. Но был способ облегчить его страдания.
Виктор вложил в опустевший магазин еще один патрон. С оружием Стрельца он все еще управлялся неловко и неумело. Но для того, чтобы добить умирающего человека, особой сноровки и меткости не требуется.
Автомат снова дернулся в руках, будто не желая стрелять в своего прежнего владельца. Над морем разнесся сухой и отрывистый звук одиночного выстрела.
Эхо долго стихало. И даже когда уши уже ничего не слышали, в голове что-то гудело — протяжно, надрывно. Этот выстрел словно оборвал что-то внутри. Слишком многое связывало Виктора с А-Ка. Впрочем, не его одного.
Костоправ так и не вымолвил ни слова. Раненых поморов лекарь, вопреки своему обыкновению, врачевал, храня угрюмое молчание.
Виктору тоже не хотелось говорить. Да никто и не приставал с пустопорожней болтовней.
Стрельца и других погибших похоронили на обрывистом берегу. На кресте Стрельца Виктор и Костоправ повязали по сибирскому обычаю две жертвенные тряпицы. Каждый свою.
Повреждения, нанесенные кочу, оказались не очень серьезными. Команда Василя заменила парус, укрепила мачту, заново натянула порванные канаты, законопатила небольшие пробоины и забила досками проломы в бортовой ограде.
Нужно было решить, что делать дальше. Коч уже слишком удалился от соловецких берегов и возвращаться обратно было бы неразумно. Да и не все раненые смогли бы сейчас выдержать морское путешествие: трое из них находились в тяжелом состоянии. Разумнее было оставить раненых на острове, снабдить необходимыми припасами, приставить для охраны и ухода кого-нибудь из команды, и забрать их уже на обратном пути, когда пострадавшие в стычке поморы немного окрепнут.
Первым добровольцем, пожелавшим остаться на острове, был Костоправ.
— Ты это, Золотой… плыви дальше сам, — обратился лекарь к Виктору. — А я здесь пока побуду — с ранеными.
— Уверен? — спросил Виктор.
— Да, — твердо сказал Костоправ. — Им сейчас лекарь нужнее. Да и мне самому надо отдохнуть от качки. Будешь проплывать с Василем обратно — заберешь.
— А если мы… Ну, мало ли что с нами может случиться. Если не вернемся?
— Значит, другие поморы подберут. Василь сказал, они сюда иногда наведываются.
— А еще викинги приплывают, — напомнил Виктор.