Чтение онлайн

Уши офицера покраснели, он сделал несколько резких шагов в сторону мужчины, схватил его за нос и сжал так сильно, что мужчина повалился на полку.

— На следующей станции хулиганов снимут с поезда, — сказал офицер. — Будь вы помоложе, я отправил бы вас на воспитание куда подальше.

Стремительность офицера повергла мужчину в недоумение.

— Да я же не... — начал он оправдываться, вскочил и замахнулся на офицера, но тот успел увернуться, и кулак угодил в дверную раму.

Мужчина злобно сплюнул через левое плечо в коридор и зашипел. Офицер посмотрел на него, глубоко вздохнул и вышел. Раиса выбежала в коридор с топором в руках.

— Свинья! Здесь запрещено плеваться по углам! Не посмотрю, что герой-сталелитейщик, наваляю по первое число.

Раиса так размахивала топором, что девушка пригнулась. Вскоре проводница ушла. Мужчина с облегчением посмотрел ей вслед.

Коридор опустел. Девушка некоторое время постояла одна, затем прошла в купе. Мужчина, по-прежнему в ярости, сидел на краю полки.

Девушка не смела пошевелиться. Постепенно мужчина успокоился. Он спрятал подбородок в широкой ладони и вздохнул.

— Терпеть не могу таких героев. Вырядятся как проститутки. Именно из-за таких типов мы все еще не победили афганцев. Эти гомосеки — щеголи, похуже чем афганские бойцы. Я видел в новостях, как мусульмане там, в пустыне, носятся со своими автоматами. Берегут их как младенцев. А что делают наши офицеры? Знай себе вертят жопами. Если бы наши воевали как следует, мы бы давно перебили всех этих ублюдков. Но нет, они только долбят друг друга в жопы. Когда я служил в армии, гомосекам вставляли шест в задницу. Нормальный боец знает, что делать с оружием. Им убивают врагов. И не в лоб, а в живот.

У девушки в голове стучала только одна мысль: она ненавидела этого человека.

Они ехали мимо убогих домов, почти проглоченных садами, деревень, захваченных лесом, городов, облизанных таежным лишайником. Поезд спешил на восток, темно-коричневые тучи покрыли весь небосклон, но неожиданно на юге вдруг образовалась прореха, в которой мелькнуло ясное, синее, весеннее небо. Поезд спешил на восток, и все ждали наступления утра. Девушка представила, как едет в жарком вагоне через страшную Сибирь, а в это самое время, возможно, этот поезд видит тот, кто очень скучает по Москве, кто хотел бы оказаться в этом поезде, кто сбежал из лагеря без оружия, без еды, с отсыревшими спичками в кармане, кто спешит через лес на украденных у охранника лыжах с ржавой финкой в кармане — готовый убить, готовый умереть и замерзнуть, готовый броситься навстречу жизни.

Всю тихую, темную, хмурую ночь девушка ждала Новосибирска. Она ждала защиты миллионного города, возможности остаться одной хотя бы на несколько часов. Сухой, дерзкий сибирский мороз обжег лицо и перехватил дыхание. Прядь волос, выбившаяся из-под шапки, тут же покрылась инеем, ресницы слипались, губы примерзали друг к другу. Она слушала, как на перроне скрипит и повизгивает снег под ногами, как кряхтят рельсы от морозных объятий. Она смотрела на нежный свет трескучих фонарей. Замерзнув, девушка вернулась в коридор, где встретила Раису.

— Наш дорогой краснозвездный тепловоз совсем выдохся. Если не дать ему сначала спокойно остыть, а потом немного отдохнуть, он умрет по дороге. Думаю, никто этого не хочет. Дадим ему время отдышаться, несколько дней отдыха.

Девушка решила отправиться в город и снять комнату в гостинице. Она смогла бы принять душ и побыть в тишине.

Когда она собирала в купе свою сумку, мужчина схватил ее наушники и не отдавал.

— Ты не можешь уйти одна. Я тебя не пущу. Новосибирск проглотит тебя. Пойдем вместе. Я обо всем позабочусь.

Спустя пару часов мужчина и девушка неспешно шагали в сторону застывшего на морозе, окрашенного утренним заревом в шафраново-желтый цвет города-миллионника. Девушка чувствовала под ногами безопасную твердь улицы. Вдоль тротуара стояли огромные, выше мужчины, сугробы, сквозь которые жители протоптали тропинки. Мужчина и девушка шли напряженно, время от времени переводя дух, мимо погребенных под сугробами незастроенных участков и городских огородов, мимо школы, мимо заваленных снегом заборов и окутанной облаком белого морозного инея коренастой женщины. Снега было временами так много, что сугробы доставали до самых фонарей.

На остановке в ожидании троллейбуса стояла уютно дремлющая, выдыхающая густой белый пар группка людей в тонких пальто, заиндевевших меховых шапках и огромных валенках. В окнах бетонной многоэтажки желтым золотом горели лампы, во дворе по-волчьи выли сбившиеся в стаю собаки. Ветер распахивал полы пальто у прохожих, словно протертые меха гармони, извлекая печальные мелодии. В каждом квартале была своя парикмахерская. На обочине боковой улочки из-под снега торчали ржавые железные трубы и тележка, на углу валялся сломанный чехословацкий диван. Ветер намел над ним небольшой сугроб. Мужчина и девушка долго шли по ледяному, пробуждающемуся ото сна промышленному городу, через дворы, и вышли в морозном тумане на самую печальную во Вселенной очередь. Они встали в ее конец, на самое скользкое место, мужчина, а за ним девушка. Голова очереди терялась в густом морозном тумане. Люди выдыхали пар, словно лошади. Вдруг мужчина резко повернулся.

— Мы всё терпим, ничуть не сопротивляясь. С нами можно сделать, что угодно, мы всё покорно примем.

Старик с большими серыми глазами и корзиной, полной домашних пирожков, закричал откуда-то из-за спины девушки:

— Иисус терпел и нам велел, вот и всё.

— Легкой жизни. Вот чего мы хотим, — прохрипел молодой человек с красным, как у пьяницы, носом.

— Не все выносят легкую жизнь, многие погибают, — неопределенно сказал старик и поглубже натянул ушанку.

— Всё от незнания, — бросил красноносый юноша.

— Страдания придают вкус жизни, Господь милостив. Отсутствие и пустота — к лучшему, — проворчал старик.

— Правильно, человек нуждается в малом, но без этого малого нет ничего! — выкрикнул молодой человек.

— Щенок, что толку разговаривать с вами, — старик резко махнул рукой в варежке из собачьего меха.

— Все это лишь слова, мой дорогой, не обращайте внимания, пожалейте свое сердце, — мужчина попытался успокоить разгоревшийся спор.

Старик встал рядом с девушкой и посмотрел на мужчину — пристально и неодобрительно.