Чтение онлайн

Один из главных героев, Иоаким Кунцельманн — одержимый неутолимой тягой к гламуру сорокалетний плейбой. Он злоупотребляет сексом, порнографией и наркотиками, безнадёжно запутался в долгах. В завязке романа Иоаким узнаёт о смерти своего отца, известного коллекционера, искусствоведа и реставратора Виктора Кунцельманна — наконец-то он сможет поправить свои финансовые дела, продав по частям многомиллионное отцовское художественное наследство. Но тут вдруг становится известным, что Виктор Кунцельманн перед смертью уничтожил почти всю свою коллекцию.

Автор проводит Иоакима Кунцельманна через лабиринт всевозможных трагикомических ситуаций, постепенно подводящих к мысли, что «какая-то в державе датской гниль». Читатель знакомится с непередаваемым цинизмом телевидения, участвует в съёмках порнофильма, попадает в берлинский сексуальный притон, спасается вместе с Иоакимом от кровожадной югославской мафии. Сатира автора буквально сочится желчью, раблезиански весела и по-свифтовски печальна: ничто в этой жизни не является тем, за что себя выдаёт.

Иоаким постепенно понимает, чем вызван поступок отца, расценённый им поначалу как помрачение рассудка: оказывается, вся отцовская знаменитая коллекция, где соседствуют Дега, немецкие экспрессионисты и русский авангард, скорее всего, не что иное, как мастерские подделки, сделанные самим Виктором.

Зачем? Почему? Виктор был известен как честнейший и благороднейший человек, он жертвовал большие суммы в фонды помощи молодым художникам, ему слепо доверяли и крупнейшие музеи Европы, и частные коллекционеры…

…Мы возвращаемся в нацистскую Германию тридцатых — сороковых годов. Оказывается, Виктор в то далёкое время был вынужден вести двойную жизнь. Ему не повезло — гениально одарённый художник, он, как и многие гениально одарённые люди, рождён гомосексуалом. В нехитром катехизисе нацистов гомосексуалы объявлены вне закона, и, чтобы выжить, приходится прибегать к всевозможным уловкам и постоянно лгать. Но врождённый аристократизм Виктора, аристократизм служения высокому искусству, не омрачён плебейской жаждой обогащения.

Но ложь есть ложь, и тень пожизненной, хотя и вынужденной лжи отца тёмной тенью падает на жизнь сына. Вынужденное мошенничество отца в редакции сына теряет всё своё обаяние — попытка подладиться под идеалы деградирующей культуры приводит к краху.

Тут вообще возникает множество вопросов. Например, где проходит граница иронии и цинизма? Где тот предел, когда ирония по поводу несовершенства мира разъедает душу настолько, что разумный, культурный человек начинает активно способствовать усугублению этого несовершенства — ради денег, карьеры, удобств?

Люди неглупые, образованные, прекрасно понимающие, что они делают, принимают участие в массовой дебилизации населения — всё равно, дескать, ничего не изменишь, а «пипл схавает». Они не понимают, что сами роют себе могилу — постоянное снижение планки постепенно приводит к полному её исчезновению, и тогда уже никому ничего не нужно — даже убогие сериалы… И сами они станут никому не нужны, потому что некому будет хавать, потому что вы, господа, постарались превратить какой-никакой, но всё же «пипл» в самое обычное быдло…

Вальгреновский фирменный хеппи-энд вроде бы оставляет надежду, что общество ещё может повернуть назад, не идти по пути массового зомбирования одуревших от потребления обывателей. Для начала хорошо бы осознать, что ты не хуже и не лучше, а ты — это ты, что ты, хочешь жить своей, а не стайной жизнью. Что и делает Иоаким Кунцельманн. Правда, сомнения оставляет откровенно пародийная интонация автора в описании «перековки» непутёвого героя.

Сергей Штерн