Чтение онлайн

– Если ты не хочешь, просто скажи. Я не буду настаивать, – прервал Никита её раздумья.

Вот! Он сам дал ей такую возможность. Теперь она без всякого смущения могла ответить…

– Да, – неожиданно для самой себя вслух произнесла Мира.

Позже она так и не могла вспомнить, что имела в виду, когда произнесла то «да». Подразумевала ли, что не хочет идти вместе, или просто усталость сделала своё дело, и она перестала отдавать себе отчёт в том, что говорит. В любом случае, это было уже не так важно, потому что, шагая по парку и внутренне ругая себя, Мира видела, как рядом с её тенью по усыпанному листьями асфальту медленно скользила тень Никиты.

За оградой ветер уже так не бушевал, сдерживаемый высокой стеной деревьев. Мокрые дорожки блестели в свете фонарей, и в мелких лужах отражались полуголые кроны деревьев. Здесь, вдали от шума ревущих машин и людских голосов, было невероятно спокойно. Казалось, что, попадая сюда, ты переносишься в иной мир, где главенствуют великаны-деревья, великодушно позволяя людям укрываться под куполом, созданным их ветвями.

Мира вдохнула влажный осенний воздух. Тяжёлое чувство, весь день не оставлявшее её, постепенно растаяло, а взамен пришло ощущение покоя. Сейчас ей не хотелось думать ни о письме, ни о кулоне. Она чуть не пропустила поворот, и лишь в последний момент успела свернуть на нужную тропинку.

– Хорошо, что твои вещи никто не нашёл раньше нас, – сказал Никита, когда они подошли к скамейке. Около его глаз снова появились маленькие морщинки.

Да как он это делает?

Мира промолчала. Подняла кофту, попыталась насколько возможно отряхнуть её от влаги и накинула на плечи. Было неприятно и сыро, но всё же стало немного теплее. Потянувшись за сумкой, она не заметила, как та зацепилась за кованый выступ перил. Тканевая ручка дёрнулась, и часть содержимого оказалась на земле. День был действительно неудачный.

– Ты рисуешь?

Пока Мира возилась, пытаясь достать закатившиеся под скамейку карандаши, она и думать забыла о Никите. Он вообще за всё время ничем, кроме нескольких коротких фраз, не выдавал своего присутствия. Поэтому внезапно раздавшийся вопрос заставил её резко подняться, и она лишь чудом не задела головой деревянное сиденье. Никита держал в руках раскрытый альбом и с интересом разглядывал рисунки.

Похоже, негодование слишком отчётливо читалось на лице Миры, потому что он, подняв глаза, тут же протянул ей альбом.

– Прости, он раскрылся, когда упал. Я ничего дальше этой страницы не смотрел.

Набрав в грудь побольше воздуха, Мира торопливым движением забрала альбом. На развороте она с сожалением обнаружила портрет того самого посетителя, что на днях заходил в магазин.

– Очень красиво. Это твой парень?

Вопросов теперь было не избежать, так что Мира просто решила сдаться.

– Нет. Один из посетителей книжного магазина. Недавно заходил. А я запомнила и нарисовала.

– Книжный магазин?

– Я там работаю. Магазин на Мучном. Там ещё коллекция старинных книг выставлена.

Весь оставшийся путь через парк Мира незаметно для себя провела за разговором с Никитой. Они обсуждали магазин и книги, что-то говорили об истории…

Мира оплатила проезд и тяжело опустилась на самое заднее сидение у окна. Трамвай ехал полупустым, слегка поскрипывая металлическими колёсами о рельсы. Прислонившись лбом к холодному окну, она напряжённо думала о том, в какой момент допустила ошибку. Снова и снова прокручивала в голове их диалог, пытаясь вспомнить, что успела наговорить. Имя, место работы… Вроде ничего особенного, но Мира всё равно чувствовала себя как-то странно. Ей было несвойственно заводить случайных знакомств, тем более на улице и при стечении таких несуразных обстоятельств. Но с Никитой она говорила свободно и легко, не задумываясь.

Придя домой, Мира быстро стянула с себя мокрую одежду. Ноги болезненно ныли, а глаза сами собой начинали слипаться. Юркнув под одеяло, она моментально провалилась в сон, в котором, причудливо смешиваясь и изменяясь, снова и снова повторялись события этого насыщенного дня.

***

Войдя в парадную и быстро поднявшись по лестнице на третий этаж, Никита постучал в дверь квартиры. Послышался быстрый сбивчивый топот ног, владелец которых, не просто бежал, но и периодически подпрыгивал. Даже пару раз на что-то наткнулся по пути. Щёлкнул замок. На пороге, широко улыбаясь, стоял Сёмка.

– Ну, наконец-то! Никита, где тебя носит?! Все только тебя и ждут. Сидим и ждём, ждём и ждём! Уже никаких сил нет! – быстро-быстро затараторил он, пропуская его внутрь.

Не переставая беспорядочно размахивать руками и ногами, мальчик вертелся вокруг него, словно маленькая собачка, радостно встречающая хозяина.

– Ну что, узнал? Кто она такая? – заговорщическим шёпотом, приблизившись к самому уху Никиты, спросил он.

– Сёмка, успокойся хоть на минутку! – с некоторым раздражением произнёс Никита, а потом также шёпотом добавил, – А насчёт этого, держи пока язык за зубами. Ты меня понял?

– Так точно! – с готовностью отрапортовал Сёма, вытянувшись в струну и делая серьёзное выражение лица.

– Смотри не проболтайся! Я на тебя рассчитываю, – ласково подмигнув, ответил Никита и потрепал и без того лохматые волосы мальчика.

– Да я! Да ты чего! Да я вообще кремень! – завозмущался тот на последнем слове демонстративно ударив себя в грудь.

– Ладно, ладно, кремень. Пошли! – примирительным тоном сказал Никита, проходя дальше вглубь квартиры.

Когда-то здесь располагалась старая Питерская коммуналка, поделённая на крошечные комнатушки, в которых ютилось не одно поколение семей. Теперь же от прежней жизни остались разве что украшенный старинной лепниной потолок и большая изразцовая печь. Остальные исторические памятники давно перекочевали в лаборатории или стали экспонатами музеев. В остальном, это была обычная просторная квартира, аккуратно и со вкусом обставленная. Стены украшали репродукции известных картин, большей частью относящихся к эпохе Возрождения. Тёмного дерева шкафы-витрины были наполнены всевозможными диковинками и книгами, которые при близком рассмотрении могли бы многое поведать о хозяине дома.

Никита торопливо прошёл в гостиную, где его уже поджидали. За накрытым столом сидел посеребрённый годами мужчина. Старческая полнота явно доставляла ему неудобство, заставляя грудь время от времени тяжело вздыматься в дополнительном вздохе. Когда-то зелёные глаза теперь приобрели мутный оттенок, отчего взгляд делался тусклым. Испещрённый глубокими морщинами лоб хранил на себе отпечаток каких-то жизненных потрясений, прибавляя мужчине года.

Заметив в дверях Никиту, он приветливо кивнул.