Чтение онлайн

Поскольку я в таких вещах не разбираюсь, она мне объяснила, что ее возраст — 38 лет — сам по себе уже связан с известным риском. А посредством амниоцентеза можно своевременно распознать генетические отклонения.

— К счастью, результат оказался нормальным. Заодно мы узнали, что это мальчик.

Биргит вдруг улыбнулась мне. Кажется, она понимает, насколько сильно ее беременность напоминает мне о моих тщетных надеждах и потому огорчает; может, только по этой причине она так долго меня избегала.

К сожалению, я и в самом деле не могла ей этого простить. Жизнь просто несправедлива. Люди, для которых это не имеет никакого значения, плодятся как кролики. А другие, которые так тоскуют по материнству, остаются ни с чем. Немного пристыженная, я прошептала:

— Но вы хотя бы рады?

Она еще боится радоваться, призналась Биргит. После того как она двадцать лет думала, что никогда не станет матерью, теперь ей приходится привыкать к другой мысли. И кроме того, надо еще ждать да ждать, пока ребенок родится.

— Да кроме того, я еще и чувствую себя неважно. Посмотри на мои волосы, они вдруг стали засаливаться. А кожа, из-за которой мне все завидовали! Впервые в жизни у меня красные пятна на лице! Судороги в икрах, и спина болит! А ночью то и дело бегаю в туалет. Но Штеффен просто счастлив. Ведь он вырос в большой семье, и у всех его четверых братьев и сестер тоже помногу детей. Недавно он сказал, что поначалу считал совершенно нормальным, что останется без потомства, зато, мол, у нас будет больше времени друг для друга. Но с годами эта ущербность становилась все более и более ощутимой, за моей спиной он заглядывал в чужие коляски…

После такого горячего монолога Биргит примолкла. Поняла, видимо, по моему страдальческому выражению лица, каково мне это выслушивать. Внезапно она обняла меня. Ненавистный запах ландыша так и хлынул мне в ноздри.

— Мне надо идти, звонок уже прозвенел, — сказала она. — Всего тебе хорошего. Может, ты скоро встретишь подходящего человека и тебе тоже посчастливится. Чего не чаешь, то и получаешь!

Неужто можно так притворяться? Штеффен, который знает свою жену лучше, твердо верит в ее честность. Может, и мне тоже простить коллеге ее толстый живот, откуда бы он у нее ни взялся.

Пока не наступила зима, я хотела бы купить себе машину. Я посоветовалась с Мануэлем, ведь мальчики в его возрасте знают о машинах больше, чем о Гете и Шиллере.

Он выказал заинтересованность.

— Кабриолет в вашем возрасте уже не очень подходит, хотя, может, я и ошибаюсь. В какую сумму вы хотите уложиться? — спросил он и пообещал пошарить в Интернете и навести справки у торговцев подержанными машинами.

Через два дня он принес мне каталоги нескольких торговых домов. Раньше он часто бывал на втором этаже, ведь тут до самой смерти жила его бабушка. Я показала ему все свои комнаты. Он был первым, кому понравился мой кухонный буфет.

— Вау! Вот это да! — сказал он. — По сравнению с этим у нас просто унылое дерьмо.

— Ах, вот почему вы прячете от меня вашу кухню, — сказала я.

В качестве ответного визита мы отправляемся вместе с ним на первый этаж. Патрика Берната дома нет, и его сын ведет меня в неприбранную кухню-столовую, в которой так и стоят с обеда тарелки с недоеденными остывшими спагетти. Выглядит приблизительно так, как в моей давней студенческой норе, разве что электроника современнее, а некоторые измерительные приборы попали сюда, несомненно, прямиком из лаборатории.

К дверце холодильника приклеено звездное фото красивой женщины. Вид немного экзотичный — с ее темными глазами и длинными черными волосами, к которым приколота огненно-красная роза. На плечи накинута кружевная мантилья.

— Это мама в роли Кармен, — сказал Мануэль не без гордости.

— Круто, — ответила я, исполненная восхищения. — Но ты скорее похож на отца. Скучаешь по матери?

— Не знаю, — сказал Мануэль. — «De temps en temps!»[7]

— О, да у тебя превосходный французский! — с удивлением воскликнула я.

Мануэль сказал, что он очень благодарен Биргит, как-никак она подтянула его с низшего балла до тройки. И уроки господина Шустера теперь почти доставляют ему удовольствие.

Это показалось мне чудом, поскольку названный им коллега слывет снотворной таблеткой, к тому же у него ужасный швабский акцент.

У Мануэля зазвонил мобильник, и он отошел для разговора в дальний угол.

— Позже, — тихо сказал он в трубку, — я перезвоню. Патрик сегодня и завтра в Мюнхене, так что лучше было бы здесь, у нас.

Мой любимчик Мануэль никак запланировал на сегодняшний вечер оргию? Должна ли я присмотреть за малолеткой? Но тогда его отцу следовало бы заранее поставить меня об этом в известность.

— А свою комнату покажешь? — спросила я, но он, слегка смутившись, отрицательно покачал головой: мол, в другой раз, там не прибрано.

Никто не поймет это лучше, чем я.

— Когда я была в твоем возрасте, у меня всегда царил полный кавардак. Ведь я тоже росла единственным ребенком, — призналась я. — Тут поневоле становишься избалованным. Но лучше бы у меня были братья и сестры.

— А у меня по-другому, — сказал Мануэль. — У меня ведь была младшая сестра, но она, к сожалению, умерла. Сначала она, потом бабушка, а двоюродная бабушка перебралась в дом престарелых, последней уехала моя мать. Мы все время надеялись, что она вернется, поэтому два года не сдавали второй этаж. Но мы-то с Патриком — сыгранная команда, понимаем друг друга с полуслова.

Столько добровольных, печальных и столь личных признаний я никак не ожидала от своего ученика; мне захотелось обнять его, как маленького мальчика, но это было бы наверняка неуместно и неправильно. И я сердечно поблагодарила его за доверие и пообещала взять с собой в качестве консультанта, когда отправлюсь покупать машину.