Кукольник
Шрифт:
Взяв аккорд диез минор,
В погреб убежал тапер.
Ну а конюх, как упрямец,
На себя направил палец.
– Если надо, я пойду!
Дайте только кочергу.
Вдруг там вместо шатуна
Росомаха ждет меня.
– Иди, конечно! – поддержали храбреца стражники. – И не забудь прихватить с собой посох. Будет чем обороняться от свирепого хищника.
– Да-да! Задай ему хорошую трепку, – топнул кто-то в сердцах ногой. – Пусть знает, на кого посмел поднять лапу.
– Вот же лжец! – напрягся егерь,
Разве можно тебе верить?
Ты же спрячешься в амбаре
На высоком сеновале!
Где и сухо, и тепло,
Где коровы спят давно.
Нет, приятель, тут сиди!
Никуда не уходи!
– Не сдавайся! – продолжили подначивать храбреца стражники. – Иначе каждого ждет верная смерть.
– Вы серьезно? – молвил конюх,
Посмотрев на подоконник.
– Я же ради всех пекусь
И от страха не трясусь.
Но поскольку среди вас
Суматоха началась,
За столом пересижу,
Даже с места не сойду.
– У-у-у! – завыли зрители, поняв, как сильно заблуждались насчет геройских навыков конюха. – После такого ты, парень, ничем не лучше остальных.
– Точно, – расстроились стражники. – Мы-то думали, что скоро должно произойти кровопролитное сражение.
– Слюнтяй, – пустил склизкую слюну по подбородку пухлый мальчуган. – Прямо маменькин сынок.
– Хрю-хрю! – пискнула с нижней половинки сцены носатая кукла.
– Может, сам хозяин сходит,
Чтоб шатун нас не угробил?
–
Предложил блаженный отче,
Сузив радужные очи.
– Уж кому, как не ему,
За дровами лезть во тьму?
Вон, какая ночь настала,
Чернотой весь двор застлала.
– Наконец, священника посетила здравая мысль, – вновь оживились зрители.
– Дайте хозяину таверны посох, – подала идею кудрявая девочка, прервав на секунду лизание пупырчатого барашка.
– Бе-е-е! – чуть не покатилась со смеху носатая кукла.
От подобных заявлений
И из личных побуждений
У хозяина в мгновенье
С губ сорвалось откровенье:
– Нет вы, гости дорогие!
Ваши просьбы роковые!
Дров я вам не принесу.
Этим жизнь себе спасу!
– Ну и зря, – насупились стражники. – Священник второй раз повторять не будет. Сейчас предаст тебя анафеме, и пиши пропало – останешься после смерти неприкаянным.
– Ха-ха-ха! – донесся с дальних рядов чей-то злорадный смех. – Со священниками шутки плохи!
– Что же делать, как нам быть?
–
Стали все вокруг скулить.
– Ведь очаг почти погас.
Кони двинем через час!
Не видать нам утром солнца!
Жизнь, как нитка, оборвется!
И до первых петухов
Смерть опустит свой покров!
Но уж лучше здесь остаться!
Изуверу не достаться!
Пусть шатун голодным бродит,
За порогом колобродит!
Пусть его пустой желудок
Повлияет на рассудок.
Чтоб ему, проклятой твари,
Черви все мозги сожрали!
– Жалкие ничтожества! – негодующи отреагировали зрители на горестные причитания героев пьесы. – Ради спасения собственной шкуры не могут оторвать задницы от стульев.
– Такова натура человека, привыкшего пользоваться благами цивилизации, – сумничала носатая кукла.
– Ничего подобного! – возмутились стражники. – Лично мы пошли бы на шатуна даже с голыми руками.
Час прошел, затем другой.
В очаге погас огонь.
Конец ознакомительного фрагмента.