Кукольник
Шрифт:
Она не стала тут же вытаскивать пауков. Гораздо веселее было прятать их, чувствуя, как нагревается пластик, прижатый к телу, и знать, что власть здесь, под рукой. Белина дала идиоту доесть сандвичи. Вечером, когда они перешли в кузов устроиться на ночь, она поела с ним немного консервированных фруктов и с удовольствием выпила овощной сок из бутылки. Она продекламировала ему несколько строк, наслаждаясь его радостью, поскольку знала, как быстро она может превратить эту радость в ужас.
Она станцевала для него.
Солонка с пауками ждала там, где Белина спрятала ее, - за коробками с провизией.
Она почитала ему книгу.
Себастьян попросил ее повторить часть прочитанного.
Она читала снова и снова, столько, сколько он хотел.
Чувство собственного превосходства было таким сильным, таким восхитительным, что Белина едва удерживалась, чтобы не вынуть солонку, не вытащить пауков и не сунуть восьминогих тварей ему в лицо, потешаясь над его ужасом и растерянностью. Однако она сдержала себя, понимая, что, как только покажет ему солонку, сладкое чувство предвкушения кончится и удовольствие держать топор у него над головой уже не будет таким восхитительным, если он будет знать про топор.
Спустя некоторое время его голова склонилась на грудь.
Дыхание стало медленным и глубоким.
Идиот заснул.
Несколько минут Белина смотрела на него, потом пошла и взяла пауков. Она встала рядом с ним и, глядя в его большое лицо, принялась бить его ногой в бедро, пока он не проснулся.
– Себастьян, у меня кое-что для тебя есть, - сказала она, держа бутылочку за спиной.
У него был сонный вид, а ей хотелось быть уверенной в том, что он как следует проснулся, когда она будет подносить ему свой подарок.
– Ты меня слышишь, Себастьян? Он сел попрямее и зевнул.
– У меня есть кое-что для тебя. Идиот улыбнулся.
"Бедный доверчивый сукин сын”, - подумала Белина, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
– Дай руку, - сказала она. Он протянул руку вперед.
Она быстро вытащила солонку и стала помахивать ею в нескольких дюймах от кончиков его пальцев. Пауки безуспешно пытались вскарабкаться вверх по пластику.
Несколько мгновений Себастьян смотрел на нее, прежде чем увидел, что ему предлагается не сама солонка, а ее содержимое. И тогда он побелел и сделал попытку отпрянуть назад, но сзади была стенка грузовика.
– Нет!
– Они тебе нравятся?
Он быстро отдернул руку к груди и закрылся ею.
– Сейчас я вытащу их и напущу на тебя.
– Нет!
Белина сделала вид, что откручивает пробку солонки, хотя совсем не собиралась этого делать.
– Перрртоооссс...
– простонал идиот и принялся бить себя, словно старался смахнуть сотни пауков, ползущих по нему.
– Хочешь, чтобы я не выпускала Пертоса из бутылки?
– спросила кукла.
Он не мог оторвать глаз от пауков.
– Себастьян!
– крикнула она. Идиот посмотрел на нее.
– Ты хочешь, чтобы я оставила их в солонке? Он закивал, быстро махая головой. Он продолжал кивать, даже когда Белина снова заговорила.
– Тогда ты кое-что сделаешь для меня, - потребовала она.
– Уберешь амебу с Горна. Создашь заново всех остальных и положишь их в питательный раствор.
Идиот ничего не ответил.
Она придвинула бутылочку ближе.
– Сделаешь?
– настаивала она.
– Д-д-да, - согласился он.
– Вставай, - приказала кукла. Он повиновался.
– Подготовь Горн.
Он сделал и это.
– Сначала Виссу.
Себастьян сунул матрицу-диск в транслятор памяти.
Покрутив ручки, он сделал прелестную злодейку.
– Она.., будет делать тебе.., больно, - мрачно произнес он.
– Теперь принца, - сказала Битти Белина. Она продолжала держать пауков на виду.
Принц был создан.
Висса уже начала шевелиться. Она сидела, как пьяная, и отряхивалась, словно на ней лежал слой пыли.
Когда в капсуле-матке рождалось тело первого из незадачливых женихов, Белина отодвинулась от стекла и, запрокинув голову назад, расхохоталась. Ее волосы были совсем золотыми, а глаза - абсолютно ясными.
Даже когда она повернулась и посмотрела на него, издевательски помахивая пауками, Себастьян не мог не подумать, до чего же она красивая. Чудная, чудная женщина-ребенок. Теперь он был рад, что мог сделать ее счастливой, воскресив из мертвых ее товарищей.
Январь
В “Книге мудрости” вонопо святой Эклезиан предостерегает нас против шовинистически-патриотического взгляда на последнюю войну с Богом. Он говорит нам:
"В конфликте далеко не всегда есть герой и злодей. Напротив, чаще всего героя вообще нет. И когда речь идет о путях Господних и поведении людей, едва ли можно сомневаться, что обе стороны повинны в злодеяниях. Тем не менее когда начинается война, долг каждого человека принять свое решение, кто является злодеем в меньшей степени: Бог или человек. Возможно, это не самый благородный способ выбрать, на чьей ты стороне, но он наверняка самый верный”.
Позже в одном из писем к жителям города Покадион святой странник разъясняет свое предостережение:
"Вы слышали от меня, что ни Бог, ни человек не будут героями в этой войне. И все же если человек хочет победить, он должен забыть о своем злодействе и провозгласить его добродетелью. Иначе победа будет не настоящей. Никто не кричит ура, если зло побеждает добро. Если человек побеждает, его должны ждать пиры, песни, премии, медали и панегирики. Этого проще всего добиться, если убедить людей в том, что Бог погиб самым неблагородным образом, поверженный и униженный. Все знают, что настоящий герой умирает с честью, и наша уверенность в себе лишь возрастет, когда мы увидим, что Бог скончался без славы и надежды”.