Кукловод
Шрифт:
В зеркала, которыми изобиловали встроенные шкафы-купе, я старался не смотреть. И не из-за того, что я урод и избегаю лишний раз глазеть на свое отражение, отнюдь. У меня спортивная фигура, правильные черты лица, серые глаза, античный нос… был еще час назад. Сейчас же, после прямого попадания в него кулака кучерявого блондина, он распух, покрылся кое-где коркой засохшей крови и представлял собой весьма неприглядное зрелище. Вот потому, каждый раз натыкаясь на него взглядом в зеркале, я испытывал за свой рубильник неловкость перед Ниной, а так, когда не видишь своего отражения, вроде с физиономией все в порядке и никакого дискомфорта за свой фейс перед дамой не испытываешь.
А Нина будто и не замечала моего смущения, все говорила и говорила про свой ремонт, причем так оживленно, что мне почудилось, будто за этой болтовней она старается скрыть свое волнение, вызванное присутствием в ее квартире в столь поздний час полуголого мужчины, и старается оттянуть ту минуту, когда заговорю я, причем, возможно, на предполагающую интим тему, на которую ей и хотелось бы… и не только поговорить, да вот статус гордой воспитанной женщины не позволяет.
Конечно, очень интересно слушать, почем нынче хороший ламинат и сколько стоят услуги кафельщика, но время уже десять часов, а мне еще до дому добираться. Я перемялся с ноги на ногу.
– Извини, Нина, мне бы умыться, – несмело проговорил я.
Сколь охотно Стороженко говорила о ремонте, столь охотно она переключилась на другую тему.
– Ах да, конечно, – затараторила она, открывая дверь в ванную комнату и входя в нее. – Пожалуйста, проходи. Ты можешь не только умыться, но и принять душ. Вот здесь мыло, здесь вот полотенце висит, здесь мочалка. Если нужен шампунь и гель для душа, то…
Я уже порядком устал от болтовни актрисы.
– То я найду их на полочке, – бесцеремонно перебил я хозяйку квартиры. – Представь себе, как пользоваться кранами с горячей и холодной водой я тоже умею. Мне как… можно уже под душ лезть или все же подождать, когда ты выйдешь?
– Э-э-э… – покраснев, проблеяла Стороженко.
– Понятно, – кивнул я. – Ты позже придешь…
Я протиснулся мимо молодой женщины в ванную, выпроводил ее в коридор и прикрыл дверь.
…Полчаса спустя я чистенький, в белом банном халате и «гостевых» хозяйских тапочках, сидел напротив Нины за празднично сервированным столом на кухне. Хозяйка не пожадничала, расстелила белую скатерть, выставила хрустальные рюмки, фужеры, тарелки из сервиза, разложила на них всевозможную нарезку, откуда-то из заначки достала початую бутылку коньяку и пакет сока, который перелила в графин.
– Рубашку твою я закинула в стиральную машинку, – сообщила Нина, подкладывая мне на тарелку кружочки салями, ломтики буженины, сыра сулугуни и малосоленой семги. – В следующей партии белья постираю твои джинсы.
Есть я не хотел, в ресторане «Якатуки» наелся, а потому так, для виду, чтобы не обидеть хозяйку, взял с тарелки кусочек сыра и сунул в рот.
– Позволь, а в чем же я домой поеду? – Я так удивился, что гладкий ломтик сыра легко проскочил в мой пищевод неразжеванным. – В банном халате, что ли?
– А зачем тебе сегодня вообще куда-то ехать? – вопросом на вопрос ответила Нина, почему-то пряча глаза. – Вон место во второй комнате есть, ложись там. До утра твои вещи высохнут, я их поглажу. Говори, стирать твои джинсы или нет? А то вон у машинки программа стирки уже закончилась.
Если честно, то после душа, пережитых в парке неприятных событий, я до того расслабился в уютной обстановке, созданной хозяйкой квартиры, которая искренне была рада моему присутствию в ее доме, что никуда ехать не хотел. Да и чего мне дома делать в холостяцкой квартире-то? Спать? Если так, то я и здесь прекрасно высплюсь. А раз я никуда не еду, то пару рюмок с устатку себе позволить запросто могу.
– Стирай! – разрешил я и потянулся к бутылке коньяку.
После того как хозяйка квартиры вытащила из стиральной машинки чистую партию белья, повесила ее сушиться, а потом, запустив программу стирки с моими джинсами, вернулась за стол, мы с нею выпили по рюмке коньяку.
– А скажи-ка мне, Нина, – проговорил я, закусывая терпкий напиток долькой лимона, – те типы, что напали на нас в парке, тебе не знакомы?
Стороженко, поставив на стол пустую рюмку, сморщилась, опустила вниз голову и отрицательно ею покачала.
– Впервые в жизни видела, – проговорила она сдавленно, как человек, у которого перехватило дыхание. – А с чего это ты вдруг спросил?
Я посмотрел на хозяйку квартиры – действительно не знает или прикидывается? Актриса ведь, что ей стоит разыграть неведение.
– Как с чего спросил? – изумился я. – На нас сегодня без каких-либо объяснений напали трое лбов. Мне бы очень хотелось знать причину, из-за которой я пострадал. – И я в подтверждение того, что действительно получил кое-какие повреждения, дотронулся до распухшего носа.
– Нет, Игорь, я ее не знаю, – потупившись, призналась Нина. – Во всяком случае, я не давала повода этой компании приставать к нам.
– И у тебя даже нет предположения, с чего это вдруг мужики набросились на нас? – продолжал я настаивать.
Потирая впалые скулы и длинный подбородок, Стороженко на несколько секунд задумалась. Неожиданно лицо ее прояснилось.
– Может быть, это были обычные грабители? – подкинула она мне идею.
Но я ее отверг:
– Глуповато как-то нападать втроем на четверых, пусть даже двое из них женщины. – Я сделал паузу, чтобы собраться с мыслями и поточнее сформулировать свои ощущения, возникшие у меня там, в парке, во время приближения к нам компании молодых мужчин. – Они, как мне показалось, хотели нас жестоко избить, будто наказывая за что-то.
– То, что трое хотели ограбить подвыпившую компанию, имевшую численное превосходство, ты не допускаешь. А вот то, что те же трое хотели в наказание за что-то избить сразу четверых, то это, с твоей точки зрения, возможно, – подняла меня на смех Нина.
– Конечно! – возразил я довольно эмоционально. – Банальные грабители не станут нападать на превосходящие силы противника, а вот бойцы-профессионалы, или «быки» в просторечье, желающие запугать или наказать своих жертв, запросто могут. На то они и профессионалы.