Кукла для Мастера
Шрифт:
...
Лежащее на носилках изломанное тело, еще теплое и истекающее кровью. Возложенная на него рука и голос:
– Активированный амулет не действует - он мертв!
...
Отведенные в сторону глаза, Анри тогда принял за огорчение от бесполезной траты выданного специально артефакта и невозможности спасти, пусть и ненавистного, но одного из командиров армии королевства, однако...
Дальнейшее он воспринимал уже моментами. Вот Люцифиано быстрыми и четкими жестами покрывает все тело девушки магическими печатями, из которых только часть была опознана Леардо, как лечебные. Вот они бережно извлекают ее из земли, а Даниэль уверенными движениями ампутирует с помощью хирургических инструментов, также оказавшихся в сумке, части крыльев со спины. Вот он с удивлением смотрит на проступившую, но нежелающую капать кровь. Вот они стягивают спину и остальные раны тугими повязками, аккуратно фиксируя шею, а Даниэль продолжает покрывать девушку печатями. Вот они, укутывая одеялом, укладывают ее на быстро срубленные и сделанные на скорую руку носилки. Дальше идет скачка к замку, балансирующая между быстротой и минимальной тряской.
Внезапно поднятые и нервно бегающие слуги, Даниэль, закрывшейся со спасенной девушкой в магической лаборатории, расположенной под одной из угловых башен замка, завершили этот поистине безумный день. Очнулся Леардо окончательно уже на кухне, жующим булочки и запивающим их вкусным чаем в обществе местной экономки, которая с тревогой всматривалась в его лицо. Увидев, что он пришел в себя, она с облегчением вздохнула, и вопросительно посмотрела.
Поняв, что явившись так в замок, они перепугали слуг, Анри успокаивающе произнес:
– Все хорошо Герда, все хорошо, - и в упреждение возможных слухов, добавил, - мы просто нашли пострадавшую от камнепада девушку в горах и ваш хозяин, проявив милосердие, захотел ей помочь. Экономка, присела в поклоне, принимая его информацию к сведению, а он, чувствуя сильную усталость, отправился в свою комнату, ожидая что завтра эту версию будет знать весь замок. "Надо предупредить Даниэля о том, чтобы он тоже так сказал", - засыпая, подумал Леардо.
Замок в горах. Даниэль Люцифиано, Анри Леардо и спасенная девушка
Сутки, Люцифиано, почти не вылезал из подвала, а когда появлялся, то все живущие в замке шарахались от его безумного взгляда и дергающейся походки. На следующий день, рано утром, отправил посыльного к травнице в деревню со списком, и получив мешочек с травами, молча его забрал. Через некоторое время попросил помощи у Анри в запитывании магией какой-то ужасно пахнущей мази. Протянул энерговод от замкового защитного амулета напрямую в лабораторию, что привело в шоковое состояние капитана стражи. И все это время никого не пускал в помещение, где находилась девушка, кроме Анри, которого пригласил помочь ему, заставив перед этим надеть специальный лабораторный халат белого цвета, такой же, как и на нём самом. В основном, правда, вся помощь свелась в "передай этот инструмент" или "помоги перевернуть", или "запитай основу заклинания, пока я формирую дополнительные модули".
И пусть большую часть того, что делал Даниэль, Анри не понимал, но ассистируя другу в его работе над телом девушки, он видел не доживающего свой век в фамильном замке такого же старика, а того кем был Люцифиано когда-то - лучшего боевого химеролога армии королевства. Того, кто был способен как создавать существ, внушающих ужас увидевшего их, так и поднять на ноги любого, в котором есть хоть крупица жизни. Химеролога, который мог поспорить своей квалификацией с самими эльфам. Тогда, Даниэлем Люцифиано, прозванным Кровавым, пугали врагов и детей.
Хоть это время уже почти прошло, а упоминание в разговорах его имени соседствовало сейчас с фразами: "А, разве он еще жив?", но, как убедился Анри, Даниэль, не потерял квалификации и в таком возрасте.
Наконец, наступил момент, когда после очередных продолжительных манипуляций, Люцифиано устало вздохнул и вслух произнес:
– Хватит!
Теперь уже Леардо, пришлось помогать другу, засыпающему на ходу, дойти до своих покоев, где он передал его с рук на руки слугам, сразу захлопотавшим вокруг хозяина, после чего тоже отправился спать.
...
На следующий день, ближе к полудню, к Анри в комнату заглянула служанка и, увидев, что он проснулся, передала приглашение в трапезную. Спустившись, Анри обнаружил хозяина за столом, заставленным целой кучей разнообразных блюд, от которых шел одуряющий аромат.
– Прошу, мой дорогой друг, присоединяйся и помоги мне справиться с чрезмерным усердием слуг, - махнул рукой ему Даниэль, и подавая пример, с видимым удовольствием, вонзил свои не по-стариковски крепкие зубы в большой кусок мяса.
Похоже на радостях, что хозяин пришел в себя, прислуга решила устроить целый пир. Чувствуя пробуждающийся аппетит, Анри с удовольствием последовал его примеру.
Некоторое время друзья посвятили поглощению стоящих на столе кушаний. Анри всегда нравилась стряпня местной кухарки, что он не преминул об этом заметить, когда был утолен как первый, так и второй голод.
– Да, она неплохо готовит, - сказал Даниэль, и с прищуром посмотрев на Анри, продолжил, - но ты, наверное, хотел бы со мной поговорить не о еде?
Леардо пристально взглянул на друга. До этого момента он помогал, не пытаясь задавать вопросы, зная, что когда тот посчитает нужным, то сам все расскажет. Похоже, это момент наступил. Вопросов на языке вертелось много, и Леардо задумался, какой именно задать.
– Пожалуй, начну первым, - произнес Люцифиано, увидев заминку своего друга, - чтобы ты знал, я четко понимаю, что это не Сати!
– И когда с тебя спало, это наваждение?
– с удивлением, но осторожно спросил Леардо.
– Какое ты слово подобрал, хотя соглашусь, действительно это было похоже на наваждение. Что могу сказать, да почти сразу, стал задавать себе вопрос, что происходит?
– Так, почему ты...
– Не остановился?
– Закончил за него Даниэль и, откинувшись на спинку стула, замер, подбирая слова. Однако увидев, что его друг терпеливо ждет, собравшись с мыслями, продолжил.
– Ты знаешь, что когда она на меня посмотрела, я внезапно увидел умирающую Сати, которая еще жива, а я могу ее спасти!
– Голос Даниэля задрожал, но он, сделав усилие, жестом попросил друга не прерывать его.