Кто есть кто?

Щукин Андрей Андреевич, 40 лет.

Щукина Татьяна Григорьевна – его жена, 30 лет.

Щагин Олег Васильевич, 40 лет.

Квартира Щукиных. Богатая современная обстановка – смесь старины и «модерна». Стены украшены множеством грамот, дипломов и других знаков отличия. На самом видном месте – большой портрет седобородого старика со Звездой Героя и лауреатскими значками. Справа – дверь, ведущая в соседние комнаты. Возле нее – большое зеркало. Слева – письменный стол. За столом восседает Щукин. Это высокий, плотного сложения мужчина с гладковыбритым, розовощеким лицом. Одет он в красивый домашний халат, из-под которого видна белоснежная рубашка и яркий, аккуратно повязанный галстук. Перед Щукиным на столе разложено множество телеграмм. Он просматривает их с самодовольной улыбкой. Звонит телефон.

Щукин (кричит в сторону соседней комнаты). Татьяна! Телефон!

Из соседней комнаты выходит Татьяна. Она в роскошном розовом пеньюаре. На голове – сеточка, фиксирующая прическу.

Татьяна (снимает трубку). Алло?.. Кого?.. А кто его спрашивает?.. Минуточку, я сейчас постучу ему в кабинет… (Стучит кулачком по столу.) Андрей! Возьми трубку!

Щукин (тихо). Кто это?

Татьяна (тихо). Агеев какой-то…

Щукин (тихо). Не какой-то, а руководитель лаборатории… (Берет трубку.) Алло! Щукин слушает… Ах, это вы, Владимир Степанович! Очень рад!.. Спасибо, дорогой, спасибо!.. Да-да, сорок лет уже… Ну какая это молодость! Старше Пушкина, а до полного собрания сочинений еще не дотянул… Ну-ну, надеюсь, что впереди… Владимир Степанович, вы приглашение получили?.. Да, сегодня в Доме ученых… В банкетном зале… Да нет, небольшая пирушка, хотя повар мне гарантировал, что будет вкусно. Обязательно приходите, жду вас!.. Отец, конечно, будет. Он вчера из Лондона специально прилетел… Да, с конгресса… Чувствует себя неплохо, хотя, конечно, в его возрасте такие перелеты… Так я жду вас. Ну, обнимаю! (Кладет трубку, жене.) Очень нужный человек.

Татьяна. Придет на банкет?

Щукин. А куда он денется?.. Сегодня все придут: и те, кто любит меня, и те, кому я поперек горла… Все придут с поздравлениями!

Татьяна. Рублей на семьсот пир, не меньше…

Щукин. Не обеднеем! Лучше на праздник, чем на похороны, а?

Татьяна. Что ты несешь? В сорок лет мог бы не думать о похоронах…

Щукин. А знаешь, мне иногда не верится, что всего сорок… Доктор наук, директор института… Да на это люди тратят всю жизнь, а я – только сорок лет.

Татьяна. Ну, твой отец в тридцать восемь стал академиком.

Щукин. Отец не в счет. Он – гениальный ученый!

Татьяна. А ты нет?

Щукин. Сегодня на банкете выясним… Думаю, что в речах будет фигурировать эпитет «талантливый»… Не больше!

Татьяна. А «выдающийся» не скажут?

Щукин. Не думаю… Разве что под конец, когда напьются…

Татьяна. Но все равно. «Талантливый» – это больше, чем «способный»?

Щукин. «Способный» – это вообще не термин! Если человека в сорок лет называют «способный», значит, он – бездарь!

Телефонный звонок.

Татьяна, телефон!

Татьяна. Господи, ну почему ты сам не протянешь руку?

Щукин. Я тебе, кажется, объяснял… Когда человек моего положения сам снимает трубку, это значит, что он играет в демократичность… Мне это еще рано.

Татьяна (снимая трубку). Алло?.. Что?.. Телеграмма? Диктуйте… (Записывает.) «Щукину Андрею Андреевичу. Поздравляю славным сорокалетием. Желаю здоровья, счастья, успехов поприще науки. Академик Востряков». Спасибо. (Кладет трубку.)

Щукин. Ага, это приятно. Старик Востряков не часто шлет поздравительные телеграммы. Очень приятно, хотя и несколько суховатый текст…

Татьяна. Что ты привередничаешь? Нормальная телеграмма.

Щукин. От него – нормальная. Но вообще я не люблю, когда экономят на предлогах. «Успехов поприще науки…». Понимаешь, не «на поприще», а просто «поприще»… Не думаю, чтоб академик сберег три копейки на этом «на»… Просто, очевидно, он хотел, чтоб телеграмма носила сугубо официальный тон.

Татьяна. Боже, какие тонкости!

Щукин. А ты как думала? В нашей жизни все мелочи имеют колоссальное значение… У тебя отец был крупным работником, неужели он тебе ничего не объяснял?

Татьяна. Что объяснял?

Щукин. Нюансы деловых взаимоотношений. Тут все важно: кто снимает трубку, когда тебе звонят, и кто первый говорит «до свиданья», когда разговор окончен… Как тебе пожимают руку – протягивают через стол или предварительно встают. Как тебе кивает твой коллега: просто кивок, или он касается шляпы рукой, или эту шляпу снимает.

Татьяна. Кто придумал эти законы?

Щукин. Такие законы не придумываются, Танюша. Наше дело их открывать и им подчиняться. (Перебирает телеграммы.) Вот смотри – лежат телеграммы. Вроде одна похожа на другую, а между тем я по первым словам узнаю, от кого они. (Читает.) «Милый Андрей Андреевич…». Это от студентов. У них сессия на носу. Для них экзаменатор сейчас милей отца родного. (Читает следующую телеграмму.) «Уважаемый Андрей Андреевич! От всей души…». Это из министерства. Они всегда пишут «от всей души», чтобы напомнить, что она у них есть. (Берет следующую телеграмму.) «Родной Андрюшка, обнимаю…». Это кто-нибудь из друзей. Так и есть. Мишка Дегтярев. Мы с ним в одной группе учились. Теперь он доцент университета и соответственно имеет право на «Андрюшку» и на «обнимаю»…

Татьяна. Играешь ты с этими бумажками, как ребенок, честное слово…

Щукин. А что, нельзя? Кажется, в свои сорок лет я уже стал достаточно солидным человеком, чтобы позволять себе детские радости…

Звонок в дверь.

Татьяна. Ну вот, уже кто-то явился с визитом, а я черт знает в каком виде…

Щукин. Ты намекаешь на то, чтобы я открыл дверь?

Татьяна. Неужели ты думаешь, что я пойду открывать в полупрозрачном пеньюаре?