Ксиор
Шрифт:
Там. в Москве, в это время, в предпоследнем году шестой пятилетки, к зеркальным дверям Главного Управления ГВФ подходили два мальчика и инженер, те, что совершили в один день самое необыкновенное путешествие, какое только можно себе представить.
В СНЕЖНОЙ ПУСТЫНЕ
Что произошло с Пузырьком после того, как Дмитрий Анатольевич отослал его п машину? Прежде всего Коля обиделся. И понятно, почему.
Все собрались смотреть, как работает подземоход, а Коля сиди и машине… Но огорчался он недолго. Перед ним заманчиво поблескивал металлом пульт управления. а сколько на нем приборов и кнопочек!
Коля важно уселся в кресло пилота и грустно посмотрел вниз: далеко педали — ногами их никак не достать.
Он потянул ручку управления на себя, надул щеки и громко загудел. Потом, соскользнув с кресла, нащупал ногами педали и нажал их. Машина бездействовала. Пузырек немного поколебался, затем осторожно нажал кнопку с надписью «ВКЛ», что означало — включение. И сразу машина ожила, приборы засветились, пол чуть заметно стал подрагивать.
Пузырек испугался, но только на мгновение. Неужели он сам. совсем-сам включил чудесную машину? Коля засопел от удовольствия и представил себе, как он летит, управляет «Мечтой», а Дмитрии Анатольевич и Витъка-реактивщик выполняют его приказания.
Пузырек гудел, двигал рычагами, командовал своему экипажу — Фотошке — следить за приборами. Игра шла полным ходом. Но ведь можно еще включить телевизор, и тогда всё. все, что происходит снаружи, будет видно на экране.
Пузырек так увлекся, что забыл, где он, где его друзья, что они делают. Между тем, вблизи стоянки «Мечты» работы прекратились. Радио уже оповестило всех о предстоящем взрыве скал. Но в кабине не было приёмника, и мальчик ничего не слышал.
Коля громко приказал Фотошке не прыгать, сидеть смирно, а сам, взобравшись с ногами на кресло, потянулся. чтобы включить экран.
В этот миг снаружи раздался громкий взрыв. От неожиданности Коля вздрогнул. Взрывная полна покачнула машину. Теряя равновесие, мальчик схватился за рычаг полного хода и всей тяжестью повис на нем.
Рычаг опустился, что-то щелкнуло. — двигатели «Мечты» взревели по-настоящему. Машина рванулась вперед. Какая-то сила швырнула Колю, он упал в кресло и потерял сознание.
За стенками кабины «Мечты» снова со страшной скоростью понеслись дни и ночи, месяцы и годы. Не раз летняя жара сменилась снежной вьюгой, но Пузырек этого не знал.
Наконец, Коля открыл глаза и поморщился — ныл локоть. Некоторое время мальчик лежал без движения. Удивленно разглядывал стрелку указателя времени. которая неудержимо мчалась по кругу. И вдруг вспомнил… вспомнил все, что произошло.
Позабыв о боли. Пузырек вскочил с кресла и бросился к двери, но та не поддавалась. Он растерянно оглянулся по сторонам: на пульте мирно горели лам почки. Машина, чуть покачиваясь, мчалась неизвестно куда в пространстве и времени.
Один, совсем одни, если не считать верного Фотографа. летел маленький Пузырек в машине.
С пульта, будто злые глаза, приборы строго глядели на мальчика. Ему уже не хотелось быть капитаном. Он забился в угол кабины, взял щенка на руки, крепко прижал к себе и горько, горько заплакал.
Коля ведь еще не был членом славного Клуба и не давал клятвы «не дрейфить». Ему было очень страшно и одиноко, слезы лились сами собой.
Кто знает, как долго он плакал. Когда нос Пузырька распух, а слез совсем не осталось, он вспомнил первую заповедь клуба «не теряться». Вытер кулаком глаза и почувствовал, что он голоден. Пузырек пошарил рукой по полке над пультом. Нашел рукавицы Дмитрия Анатольевича, пачку папирос и шоколадку. Он разломил ее и честно угостил Фотографа половинкой. Шоколадка окончательно успокоила мальчика, и он решил попробовать остановить машину. «Я ее включил, я же се и выключу», — подумал он. Несколько раз поднимал он руку, но всякий раз в нерешительности опускал се. Наконец, зажмурив глаза, с размаху ткнул пальцем в синюю пуговку. Гул моторов сразу стал тише. На спине машины невидимо для мальчика выдвинулся винт. «Мечта» превратилась в вертолет и начала медленно снижаться.
Коля взглянул в окно — земля приближалась. Он повеселел. Однако, радость была преждевременной… Леденящий холод стал пробиваться сквозь металлические стенки кабины. Приборы начали покрываться инеем. Стекла затянуло льдом.
На приборе-счетчике частоколом выстроились цифры «1981», а на другом приборе появилась надпись «декабрь».
Но мальчик этим не интересовался. Не знал он и того, что во время посадки зимой в машине включалось устройство для обогревания. Новая опасность нависла теперь над Пузырьком. Достигнув земли, он мог замерзнуть в машине.
Между тем на земле машину заметили. Как только перестали работать ускорители времени, выключенные Колей вместе с двигателями, «Мечта» превратилась в обыкновенный самолет. И в тот же миг ее изображение появилось на экранах многочисленных радиолокаторов. расположенных на ближайшей станции наблюдения за воздушными магистралями.
Дежурные наблюдатели не понимали, почему неизвестная машина ни на одной волне не отвечает на радиосигналы. На экранах уже ясно можно было различить и машину и надпись на ней. Одного только не могли видеть люди с земли, как в холодной кабине, завернувшись в ковер. Пузырек и Фотограф отогревали друг друга своим дыханием. Мальчик начинал коченеть…
Необыкновенная машина медленно опустилась па землю. Проломив наст. «Мечта» провалилась в глубокий снег. В задравшемся стабилизаторе засвистел ветер. Стояла ночь.
Налево от машины громоздились скалы, направо — простиралась однообразная снежная равнина с торосами. Кое-где на крутых склонах виднелись следы зверей. На плотном слежавшемся снегу отражался свет луны. Время шло. Колючий снег заносил остроносую машину…
Но вот тишину нарушил гул моторов. В черном небе ослепительно вспыхнули три фонаря — три осветительные бомбы, медленно покачиваясь, наперекор ветру. стали опускаться на землю. Вслед за ними откуда-то из темноты вынырнули две удивительные, похожие на перевернутые грибы, машины. Бескрылые, совсем не похожие на самолеты, они вдруг неподвижно повисли в воздухе, и, словно посовещавшись о чем-то, тихонько опустились «шляпками» вниз, рядом с «Мечтой».
Если бы здесь был всезнающий реактивщик, он и то, наверное, признался бы. что такие самолеты видит впервые. Это были колеоптеры — самолеты, о конструкции которых только еще начинали говорить в то далекое время, когда ребята покинули лагерь. Эти машины могли взлетать без разбега, как вертолеты, и летать так быстро, что звук от их моторов оставался далеко позади.
Из колеоптеров вышли люди. Фонари-бомбы, не долетев до земли метров пятнадцати, остановились неподвижно, освещая окрестности ровным, чуть желтоватым светом. Люди подбежали к «Мечте». Раскопать машину, отыскать дверь и войти в кабину было делом минуты. И очень скоро двое вынесли из машины окоченевших мальчика и щенка, укутанных в ковер.