Крылья
Шрифт:
Единственной реакцией со стороны отца был вопрос, почему он не построил аэропорт. На это Крис ответил, что попытается в следующий раз. Однако суть была в том, что ничто связанное с самолетами его абсолютно не вдохновляло. Он рос умным, тонким и вдумчивым мальчиком. Уроки пилотажа наводили на него невыносимую скуку. Ник несколько раз поднимался с Крисом в воздух, парень налетал уже довольно много часов, однако это его нисколько не увлекало. Летать для него было все равно что водить автомобиль. Что тут особенного?
Для Криса это абсолютно ничего не значило. В то время как для Кэсси в этом заключалась сама жизнь. Больше, чем жизнь.
В тот день она, как всегда, старалась держаться подальше от кабинета отца. В шесть часов вечера Ник увидел ее на взлетной полосе. Она посигналила заходящему на посадку самолету, а потом скрылась с пилотом в одном из ангаров. Позже он увидел ее с выпачканным в машинном масле лицом, грязными руками и жирным пятном на кончике носа. Волосы были собраны в тугой пучок. При виде девушки Ник не смог удержаться от смеха. Картинка, ничего не скажешь…
— Что ты нашел во мне смешного?
Кэсси выглядела усталой, но счастливой. И улыбалась ему радостной улыбкой. Она всегда относилась к Нику как к брату. Конечно, она не могла не видеть, что он красив, но это не имело никакого значения. Они всегда были добрыми друзьями, и Кэсси любила его как друга.
— Ты смешная. Ты сегодня хоть раз посмотрела на себя в зеркало? На тебе машинного масла больше, чем на моей «белланке». Твой отец будет в восторге.
— Мой отец хочет, чтобы я ходила в домашнем платье, убирала в доме и варила ему картошку.
— Ну, в этом тоже есть смысл.
— Да что ты говоришь? А я и не знала. — Кэсси чуть склонила голову набок. Сейчас она воплощала в себе потрясающее сочетание девичьей прелести и несуразности. — А ты умеешь варить картошку, а. Кинжал?
Иногда она называла Ника этим прозвищем, и это неизменно вызывало у него улыбку, вот как сейчас.
— Если нужно, я сумею что-нибудь приготовить.
— Да, но тебе это не нужно. А когда ты в последний раз убирал в доме?
— Не помню… — Он задумался. — Лет десять назад, кажется.., наверное, году в двадцать шестом.
Оба они расхохотались.
— Вот видишь! Вот видишь!
— Вижу-вижу. Но я и его понимаю. Я не женат, и у меня нет детей. Он просто не хочет, чтобы и ты кончила так же: жила в лачуге чуть ли не на взлетной полосе и возила почту в Кливленд…
«Лачуга» Ника теперь на самом деле представляла собой комфортабельный, едва ли не роскошный дом.
— Это мне вполне подошло бы. Я имею в виду перевозку почты.
— Вот это как раз и есть самая большая проблема.
— Вся проблема в нем. Сколько угодно женщин летают и ведут интересную жизнь. Вон, в «99» их полно.
Кэсси говорила о профессиональной организации, созданной девяносто девятью женщинами-летчицами.
— Не пытайся убедить меня. Скажи это лучше ему.
— Бесполезно. Я только надеюсь, что он хотя бы позволит мне пробыть здесь все лето. крыл дверь кабины самолета, она услышала гулкие удары собственного сердца.
Крис раздраженно взглянул на нее:
— Слушай, прекрати, пожалуйста. Я слышу, как ты пыхтишь мне в затылок. Ну просто больная, честное слово!
У Криса внезапно возникло такое чувство, как будто он помогает наркоману удовлетворить свою страсть.
Они обошли самолет, проверяя, все ли в порядке. Крис надел шлем, защитные очки и летные перчатки. Сел на заднее сиденье. Кэсси скользнула впереди него, пытаясь выглядеть как пассажир. Однако ей это плохо удавалось. Слишком уж уверенной в себе и спокойной она казалась, особенно теперь, когда тоже надела шлем и очки. Они застегнули ремни. Кэсси знала, что горючего в самолете достаточно: она сама об этом позаботилась. Это входило в договор между ней и братом: всю черную работу выполняет она. И сейчас она могла не беспокоиться, все в полном порядке. Девушка с наслаждением вдохнула знакомый запах касторового масла — характерный аромат «Дженни».
Через пять минут они уже мчались по взлетной полосе.
Кэсси придирчиво наблюдала за Крисом. Какой он всегда осторожный, какой медлительный! Однажды она не выдержала и обернулась к нему, знаками показывая, что надо увеличить скорость, пора отрываться от земли. Ее не беспокоило, что кто-нибудь может ее увидеть. Она знала — никто за ними сейчас не наблюдает.
Всему, что она умела, Кэсси научилась, слушая и наблюдая за другими — за Ником, отцом, прилетавшими в аэропорт пилотами. Она приобрела навыки настоящего летчика и даже научилась кое-каким трюкам. Все остальное девушка постигала интуитивно. Из них двоих уроки брал Крис, и тем не менее именно Кэсси в любой момент точно знала, что надо делать.
Оба они понимали, что она вполне могла бы вести самолет самостоятельно, без него, причем намного ровнее.
В конце концов Кэсси не выдержала и закричала на него, пытаясь перекрыть шум мотора. Он кивнул, желая только одного — чтобы сестра не наделала глупостей. У них была общая тайна: Крис брал уроки у Ника и, в свою очередь, обучал летать Кэсси. Вернее, дело обстояло так: он поднимал самолет в воздух, а дальше Кэсси вела его и учила Криса летать.
Иди же просто наслаждалась возможностью вести самолет. Она делала все намного лучше, чем Крис. Казалось, для девушки это так же естественно и привычно, как дышать.
Она обещала платить брату по двадцать долларов в месяц за неограниченную возможность летать вместе с ним на отцовском самолете. У Криса появилась подружка, и теперь он нуждался в лишних деньгах. Только поэтому он и согласился. Всю зиму Кэсси не покладая рук зарабатывала эти деньги, бралась за любую случайную работу — сидела с чужими детьми, разгружала продукты в магазине, даже чистила снег.
Сейчас она необыкновенно легко справлялась с пультом управления. Сделала несколько поворотов, «восьмерок», потом пошла на более глубокий разворот, который и выполнила с необыкновенной точностью. Даже на Криса ее стиль управления самолетом производил впечатление. Внезапно он почувствовал к сестре благодарность. Если кто-нибудь сейчас за ними наблюдает снизу, то решит, что это он так хорошо ведет машину. Да, она отличный пилот.