Чтение онлайн

Петя даже шапку выронил из рук. Откинувшись на стуле, он удивлённо заморгал глазами:

– Ты это что? Взаправду говоришь или как?

– А чего? Конечно, взаправду, - пожав плечами, спокойно ответил Овсиенко.
– Не наше это дело - по грязи шататься. Пусть старшеклассники... И... потом, у меня мозоль на пятке образовалась...

Петя вскочил, опрокинув стул, придвинулся к Серёже нос к носу, спросил тихо:

– Не наше, говоришь?..
– Голос его, захрипев, сорвался до шёпота, кулаки сжались сами собой.
– Не наше, да?!

Овсиенко побледнел, попятился, загородил лицо руками:

– Ну, ну, ты! Потише... Па-апа!..

В соседней комнате затарахтел отодвигаемый стул, заскрипели половицы, и в дверях показался Серёжин отец. Его маленькие глазки на круглом розовом лице строго уставились на Петю:

– Что это? Что?..

Петя нагнулся, поднял шапку:

– Эх, ты! Не на пятке у тебя мозоль, а на совести. А ещё пионер!
– и вышел, хлопнув дверью.

"НЕОБЫКНОВЕННЫЕ" СЛОВА

Директор школы знал о планах председателя колхоза и обещал ему поддержку, но когда он, случайно взглянув в окно, увидел ребят с корзинками и вёдрами в руках, то сразу же поднялся, вынул из кармана носовой платок и стал вытирать запотевшее стекло. Да, действительно с корзинками и вёдрами. Что бы это значило? Ведь сбор пионерской дружины ещё только намечается на завтра и о закупке яиц никто не знает. Странно...

Директор снял трубку и позвонил в колхоз:

– Александр Спиридонович, ты?.. Слушай, чудеса в решете! Ребята идут в школу с корзинками и вёдрами. Ты говорил им что-нибудь?

Директор поморщился и отстранил трубку от уха. Мембрана, дребезжа, передавала раскатистый смех председателя.

– Дмитрий Андреевич, - кричал председатель, - чудес на свете не бывает! Просто твои ребята молодцы!

Председатель замолчал на несколько секунд, по' том, прокашлявшись, добавил:

– Раз такое дело, Дмитрий Андреевич, я пошлю вам сейчас кассира с деньгами.

Хорошо?.. Ну будь здоров!

Директор задумчиво повесил трубку.

– Инициатива снизу, - улыбаясь, проговорил он, - надо поддержать, - и пошёл в учительскую.

Вся школа в этот день гудела, как улей. На большой перемене звеньевые получали деньги. Ребята, которые близко живут, разошлись по домам за вёдрами и корзинками. Ходили слухи, будто Юрий Комаров хвастался, что пятый "Б" класс закупит яиц больше всех и получит звание "отряда спутника семилетки".

После уроков, пошумев в классах, распределили станицу по отрядам и, гремя вёдрами, разошлись.

Овсиенко тоже пошёл. Кто-то сунул ему в руки ведро, кто-то прошептал сзади:

– Ну ты, "мозоль", попробуй приди с пустым ведром!

Серёжа заморгал обиженно:

– Я что? Да я ничего...

– То-то, что ничего. Давай топай!

Погода была никудышная. Выпавший за ночь снег растаял, а сверху, из унылого, серого неба, сыпало и сыпало, как из сита, мелкой моросью. Земля не принимала больше влаги. Громадные лужи - хоть на лодке плавай! перегораживали улицы. Ни вброд перейти, ни вокруг обойти. Только гусям и уткам раздолье. Барахтаются в воде, чистят перья, смачно хлопают клювами в грязной жиже.

У Пети Телегина на ногах, как и у многих ребят, резиновые сапоги. В одной руке корзина, в другой палка - лужи прощупывать.

В первой же хате, в которую он вошёл, случилось у него странное недоразумение.

Стучится он в хату, а из-за двери голос такой неприветливый:

– Ну чего ещё! Кто там?

Петя отвечает:

– Тётенька, яиц утиных не продадите? Вдруг открывается дверь, и на пороге тётенька, ни старая ни молодая - так себе. Глаза горят, платок набок съехал, в руках кочерёжка.

– Ах, и ты за яйцами? Да ещё с корзиной!.. Петя удивился, но вида не подал.

Сдёрнул с головы кепку, вежливо поздоровался.

Тётенька тоже удивилась, ответила растерянно:

– Здравствуй! Чего тебе?

– Да вот для инкубатора яйца утиные...

– Знаю!
– перебила тётенька.
– Сегодня по радио объявляли.

– Вот-вот!
– обрадовался Петя.
– А мы, пионеры, закупаем.

Тётенька поставила кочерёжку в угол, сказала уже добрее:

– Ну ладно. Чисть ноги да заходи уж. Петя почистил о скребок сапоги, вошёл. И тут же увидел: стоит на столе в сенях эмалированная миска, полная утиных яиц.

Рядом золотится мякина рассыпанная. Догадался: "Только сейчас перекладывала, значит, продаст".

Хозяйка сняла платок, сказала обиженно:

– Тут до тебя стрикулист один приходил. Конопатый. Нос пуговкой. Шумит: "Бабка, давай яиц утиных, живо!" Кричит, будто дома. А какая я ему бабка? Я ещё молодая.

Так я его веником, веником!..

Петя подумал: "Это не иначе, как Овсиенко тут был. Что с ним делать? Испортит он всё таким обращением". А вслух сказал:

– Он шутник у нас большой, посмеяться любит. А вас он со свету не разглядел.

Хозяйка улыбнулась, придвинула миску:

– Вот, перекладывай. Три десятка тут. Петя сказал спасибо, стал перекладывать.

Хозяйка стояла и смотрела, склонив голову набок.

Хороший мальчишка. Вежливый, серьёзный, из-под куртки галстук красный выглядывает. Зря она его обидела. Вздохнула, подобрала передник, нагнулась и стала под столом шуршать мякиной:

– Я тебе, сынок, ещё два десятка прикину. Для ровного счёта. Соревнуетесь небось?.. Ну вот и хорошо. Бери.

Петя расплатился, поблагодарил и вышел. Ещё в двух хатах закупил он яиц, и везде ему на Серёжкину грубость жаловались.

У четвёртой хаты встретил Петя Серёжу. Идёт еле-еле. Весь в грязи вымазался, в руке пустое ведро позвякивает. Увидел Телегина, остановился, сдвинул шапку на затылок, вытер пот со лба:

– Да чтобы я ещё пошёл за этими яйцами! Да пропади они пропадом! Не даёт никто!..

Глядит, а у Пети корзинка почти полная, осекся:

– Где набрал?

Петя показал.