Кряка
Шрифт:
– Ну ладно, ладно, - сказал учитель, - не надо ссориться. Пойдёмте завтракать.
Отдуваясь после сытного завтрака, Овсиенко сказал:
– Ночью в этом вот болотце выпь орала. Страсть как жутко. Спать мешала.
– А может, у неё там гнездо?
– поинтересовался Юра.
– Вот бы посмотреть!
– А что? Давайте сходим, поищем, - предложил Петя.
– Пойдёмте, Павел Андреевич, а? Учитель посмотрел на наручные часы.
– Минут на двадцать можно, - сказал он, вылезая из-за стола.
– В девять часов машина должна прийти. Поедем е девочками на лиман - баз подготавливать.
– Уррра-а-а!
– закричали ребята.
– Баз! Баз! Наконец-то! Надоели эти коровники.
Что за интерес? Станица - вот она, рядом. Родители всё время ходят, надоедают:
"А как спали?", "А что ели?" Лиман же далеко, никто не придёт. Красота!
К болотцу пошли трое: Павел Андреевич, Петя и Юра. Овсиенко особого интереса не проявил, да и Дима не пустил бы его.
– Продрыхал?
– сказал он.
– Теперь вот давай мой кормушки с поилками. Да чтобы чисто было! Подстилку надо тоже заменить, навесы подправить ветром камыш растрепало.
– Ладно, сделаю, - согласился Серёжа и, посмотрев вслед удалявшейся группе, ухмыльнулся загадочно: "Будь я не я, если они сейчас не вернутся!"
И точно: минуты через три раздался крик:
– Дима-а! Дима Огородни-и-ик! Мы утят на-шли-и! Неси сюда я-ащик!
Дима удивлённо развёл руками:
– Утя-ат? Как они там оказались?
Однако схватил ящик, побежал. Действительно, утята! Семь штук. Сидят в саманной яме какие-то грязные, измятые. Как они туда попали? Яма обрывистая, с гладкими стенами. Утятам из неё никак не выбраться.
Юра недоуменно переглянулся с учителем, почесал в затылке:
– Нет, это не наши, Павел Андреевич, - большие очень. Но тогда чьи же? От девочек им сюда не попасть: ведь коровники перегорожены глубоким рвом.
– А, чего голову-то ломать!
– сказал Петя.
– Раз нашли, значит, наши. Давай, Дима, ящик!
Утят поймали, посадили в ящик и понесли. Идти на болотце уже расхотелось.
Утята охотно пошли в стадо, будто тут и были. Шлёп-шлёп! Пройдут плотной кучкой, остановятся, покричат - и к кормушкам: шлёп-шлёп!
Овсиенко принёс им корм. Самый крупный подбежал, крякнул и стал хватать прямо из рук.
Юра сказал:
– Что-то на Динкиного Кряку похож.
– Ну, чего это, на Кряку!
– возразил Овсиенко.
– Кряка у них лысый, и царапинка на затылке, а этот, смотри, голова пушистая какая! Наши утята, что и говорить.
К девяти часам пришли девочки с учительницей. Павел Андреевич с Елизаветой Петровной принялись прогуливаться по тропинке, девочки разбрелись кто куда. Были они молчаливы и явно чем-то расстроены. Ходили, присматривались, словно искали чего-то.
Дина, присев на пороге коровника, взяла камышинку и стала рассеянно чертить на земле прямые линии. Рядом толклись утята. Склонив голову набок, смотрели с интересом. Один утёнок, большой, жирный, - шлёп-шлёп! подбежал, клюнул кончик камышинки. Подбежал ближе, потянул за шаровары.
Дина рассмеялась. Точь-в-точь, как Кряка. Но не Кряка - у того лысина и шрам через всю макушку. Пропал Кряка, наверное, крысы загрызли.
Подошли Женя с Лидой, сели рядом.
– А у них утята мельче наших, - сказала Лида.
– Чего там - мельче!
– возразила Женя.
– А вон смотри - крупный какой. Как наш Кряка всё равно, и смелый такой же.
Утёнок, будто понимая, что говорят о нём, - шлёп-шлёп! Подошёл к Дине, вытянул шею, смотрит. То так повернёт голову, то этак. У Дины даже слезы на глазах навернулись. До чего Кряку жалко!
– Странно, - сказала Женя, - семь утят, все одинаковые, крупные и вместе держатся. Вот если бы они были лысые, то, значит, это наши.
– "Наши, наши"!
– разозлилась Лида.
– Чего мелешь, сама не знаешь! Как они сюда попадут-то? Перелетят, что ли?
– Ну не перелетят, так перенесут...
– Кто?
Женя смутилась, тоже взяла камышинку и стала водить ею по земле.
– Ну этот... Овсиенко, например. Он же говорил, что украдёт.
– Болтаешь не зная что!
– прикрикнула на сестру Лида.
– Ты же сегодня дежурила в первую смену, во вторую - Аня, а в третью - я.
Женя совсем опустила голову и повела камышинкой так, что та сломалась.
– Да я немного вздремнула, - сказала Женя. Подняла голову, посмотрела на сестру.
– Ну чуть-чуть, самую малость.
Лида вскочила, будто её укололи:
– Ты?.. Ты?.. Да как ты смела?!
Была бы тут Жене хорошая взбучка, да в это время подошли Павел Андреевич с Елизаветой Петровной и с ними ребята.
– Сегодня утром они подобрали в яме каких-то утят, - сказала учительница.
– Может, это наши?
– Нет здесь наших!
– сердито ответила Лида.
– Наши лысые, и у Кряки шрам на затылке.
– Но вы же не могли осмотреть все двадцать тысяч!
– возразила Елизавета Петровна.
– Давайте поищем, может, и найдём.
– Не надо искать, - сказала Дина.
– Я сейчас проделаю опыт. Если Кряка здесь, он отзовётся.
– А что это за опыт?
– поинтересовался Юра.
– Вот сейчас увидите, - ответила Дина.
– Дайте мне тарелку.
– Овсиенко!
– скомандовал Огородник.
– Ну-ка, живо тарелку!
– "Живо, живо"!
– недовольно проворчал Овсиенко.
– Подумаешь, раскомандовался!
Вот тарелки на столе стоят, пожалуйста, берите!
И, сделав безразличный вид, отошёл в сторонку.