Крушитель
Шрифт:
После взлета перед сидящим в самолетном кресле молодым человеком зажглось шесть дисплеев. Раньше, большей частью, на них были графики различных бирж, по которым он мог отслеживать котировки, находясь в дальних перелетах, теперь же здесь были лица. Преимущественно японцев.
— Работа предстоит в Миядзаки, — цедил порядком утихомирившийся брокер, принявший несколько минут назад сильное успокоительное, — Цель — «надевший черное», Акира Кирью. Восемнадцать лет, школьник. Считается крайне опасным бойцом, что могу подтвердить лично. Также, из личного опыта, дополню — о ликвидации на ближней или средней дистанции речи не идет, если не хотите терять людей. Только огнестрельное оружие или взрывные устройства.
— Цель будет одна? — с профессиональным интересом уточняют с одного из дисплеев.
— Нет, — качает головой Кэтсуо, — Он на отдыхе с семьей, друзьями, коллегами по работе. Все они простые люд…
— Вынужден вас поправить, Широсаки-сан, — в конференции раздается новый голос, — большая часть людей в окружении Кирью тренирована в боевых искусствах. Им лично. Даже его младший брат без особых проблем справился с четырьмя взрослыми, напавшими на эту семью в Бразилии. Попытка захвата заложника моментально насторожит цель, он пойдет искать. И найдет.
На экране, с которого доносится звук, был смугловатый молодой человек, совершенно не похожий на японца. Широсаки не знает, кто он, а знает лишь то, что каждое лицо на дисплее принадлежит высококвалифицированному и опытному человеку, знающего свое ремесло.
— Исключим версии с захватом заложников, — легко соглашается он, — Атакуйте только цель.
Если все выгорит, то ему понадобится… Мия. А эта сучка, насколько её знает Широсаки, обязательно будет вертеться около Кирью. Она, может быть, и шлюха, но уж точно не настолько тупая, чтобы бесить своего защитника, скорее наоборот, будет стараться быть полезной для его семьи и друзей.
— Вы нам оставляете довольно узкое окно для действий, Широсаки-сама, — спокойно замечает пожилой японец с другого экрана, — Работа с заложниками обеспечивает преимущество.
— Работа с заложниками обеспечит тебе смерть, старик. А также смерть всем, кто тебе дорог и близок, — насмешливо отозвался молодой незнакомец, заставляя остальных людей на дисплеях хмуриться, а самого Кэтсуо заинтересоваться, — Кирью дружил и общался со Спящим Лисом, на равных. Либо вы его убьете одной внезапной атакой, либо он найдет и уничтожит вас, ваши семьи, ваших домашних животных и вашего любимого собутыльника.
— Какой… невоспитанный молодой человек, — слабо улыбнулся седой, ни грамма не впечатленный хамством оппонента.
— Мы продолжим этот разговор при личной встрече, — опередил молодого Кэтсуо, — Конференция закончена. Место сбора в Миядзаки вам сообщат чуть позже.
Он погасил все дисплеи, кроме того, откуда на него смотрел смугловатый иностранец.
— Кто ты? — спросил Широсаки, не утруждая себя вежливостью.
— Ваша единственная надежда на выживание, — слабо ухмыльнулся смуглый ему в ответ, — если что-то пойдет не так. Меня зовут Соломир Хатш, Широсаки-сан, и я готов вам помочь… если мы сойдемся в цене.
— Вопрос цены обсуждали до конференции, — поджал губы Кэтсуо и… чуть не поперхнулся, когда Соломир с улыбкой отодвинулся от экрана, демонстрируя брокеру фигуры трех лежащих на полу комнаты людей. Все трое были изломаны так, что даже на совершенно любительский взгляд было понятно — мертвы. Убиты.
— Ваши люди, видимо, общались с ними, — Хатш снова приблизил своё лицо к экрану, — А ведь я их почти пальцем не коснулся… просто подвинул, пока шёл к компьютеру. Да.
— «Надевший черное»… — тут же процедил, бледнея, Кэтсуо. В его ушах возникла тень голоса монстра:
«…то вы, волей-неволей, будете размазаны по стеклам этого автомобиля как какой-то комар или иное насекомое. Ужасная и позорная смерть. Я бы её никому не пожелал. Представьте, что скажут репортеры…»
— Виновен! — с почти издевательской ухмылкой поднял руки его собеседник, — Не расстраивайтесь, Широсаки-сан, этот мусор на полу был жалким показушником с четырьмя идиотами, вооруженными автоматами. Я куда лучше. Если мы договоримся о цене. Она будет большой…
— У тебя, убийца, есть свои счеты к Кирью, — догадаться об этом Кэтсуо было легко, он просто пытался инициировать процесс торговли. Как обычно.
— Есть, — легко согласился смуглый, — Но я смогу спокойно жить дальше с этими претензиями, не предъявляя их. А вы?
Кажется, эти торги для брокера сложатся отнюдь не благополучно…
Глава 7
Тяжелый отдых
Мне подарили хмурый и обиженный взгляд, сопровождаемый словами:
— Ты нам ничего не должен. Мы бы приняли любой ответ. Зачем лгать?
— Здесь лгу не я, а вы, — сняв темные очки, я повернул голову к спрашивавшему меня парню, — Если бы всё обстояло так, как вы подозреваете, то слава додзё «Джигокукен» летела бы по всему миру… Начинаете понимать, да? Но я немного разовью эту тему…
Спустив ноги с шезлонга, я отпил сока, а затем продолжил, глядя на хмурых парней, собравшихся вокруг:
— Вы делаете две ошибки, первую, как люди, вторую, как молодежь. Как люди вы рассматриваете других «надевших черное» как общество, а как молодежь — до сих пор надеетесь, что вам помогут, подскажут, научат. Что вы кому-нибудь пригодитесь, что кто-то протянет вам руку помощи.
— Ты нам помог!
Я смерил сказавшего это взглядом, а затем кивнул на океан.
— Чтобы вы и дальше защищали женщин. Этим вы мне и полезны. Но не обольщайтесь, никакого общества «надевших черное» не существует. Мы друг другу разве что противники… или просто знакомые. Если вновь упомянете додзё, то намекну: там разучивают, практикуют и оттачивают стиль.
— И что, мы не можем найти себе додзё?!
— Понятия не имею, — пожал я плечами, — Но вы слишком старые и слишком слабые, чтобы быть интересны всерьез какому-нибудь мастеру.
Действительно, за прошедшие сутки, что разделяли приезд Рио в мой дом и лежание на этом пляже, четверка «охранников» айдолов не тренировалась ни минуты. Они скучали, болтали с девушками, ели, пили и спали. Можно было бы сделать скидку на перелет, но с утра, после заселения в отель, у меня вышли на пробежку все, включая родителей. Более того, вышла Ханнодзи вместе с девчонками… а вот их кавалеров даже такая мелочь не волновала.