Крушение
Шрифт:
Следом шли старшие. Галочку он не помнит. Помнит ее сестру Ольгу. Она шла, поджав губы, ни на кого не глядя. Ни на кого не глядя, бычком прошел и Коля Зинченко.
«Надо найти всех этих детей, - думал Виктор Иванович.
– Надо их собрать вместе. А я поиграю им на аккордеоне».
– А в морду не хочешь?
– спросил его взводный.
– Я тебе дам играть среди ночи! Ишь, Новиков-Прибой…
«Я тогда постеснялся ему сказать, что не Прибой, а Седой, и не Новиков, а Соловьев… Так он и будет ошибаться… Надо обязательно найти его и осторожно поправить, чтоб не обиделся».
Скорость увеличивалась, но и росло количество несделанных дел. «Ах ты боже мой!» - забеспокоился Виктор Иванович, а тут и тоннель проехали, и Некто стоял на дороге, подняв руку, как для автостопа.
– Садитесь, садитесь, - растерянно сказал Виктор Иванович.
– Вам куда?
– Нам по дороге, - засмеялся Некто.
– Ну и хорошо, - обрадовался Виктор Иванович, - а то мне сворачивать никак… Ничего не успеваю… Дел по горло…
И он хотел показать это «по горло», но вдруг понял, что не сможет это сделать. То ли не было горла, то ли рук, то ли они существовали в разных местах или временах, только шевельнувшиеся пальцы распростертого на траве человека лишь и сумели, что чуть прищемить лист подорожника.
Он не знал, что в двухстах метрах от него разговаривали двое. Савельич, сжимая когтистой рукой когтистую куриную ногу, говорил респектабельному седоватому мужчине, который, аккуратно подтянув штанины над коленями, усаживался в кресло напротив.
– Пошел к себе, - сказал господину Савельич.
– Переживает…
– Вы ему ничего не сказали?
– спросил мужчина.
– Витя нежный… Витя подсолнух… Пусть отдыхает… От дела Зинченко его надо отделить совсем…
– Не получается, - сказал респектабельный, продолжая тянуть брючины вверх.
– Не трогать Гуляева по уголовке! Не трогать!
– казалось, Савельич хочет бросить куриной лапой в собеседника, тот даже вздрогнул, и встал, и крутанул шеей.
– Пойду к нему!
– сказал он и засмеялся.
– Убежал от судьбы, как мальчишка. Казак!
И гость Савельича пошел по тихой зеленой улице. Приметил в стороне машину Виктора Ивановича. Шофер лежал на траве, закрыв глаза «Огоньком».
Не торопясь, помахивая веточкой, гость шел к даче Виктора Ивановича.
Он наткнулся на него возле колонки. Виктор Иванович лежал, глядя широко открытыми глазами в небо. Рядом с протянутой рукой, будто прося христа ради, стояла эмалированная кружка с пятнами марганцовки.