Чтение онлайн

Когда я забрел туда в поисках завтрака, за барной стойкой «Горного перевала» сидели несколько крепких мужиков и пили пиво. Все были в грубых комбинезонах и бейсболках. Пальцы желтые от табака. Соответственно, и зубы тоже. Когда я вошел, они взглянули на меня, но улыбкой не удостоили. Как и восемь толстых женщин в брюках из полиэстера, которые собрались у игровых автоматов и покер-машин, стоявших вдоль стен кафе. Но официантка, полная женщина с крашеными волосами и заметными усиками, мне слегка улыбнулась, когда я сел в кабинку рядом с кухней.

— Проголодались? — спросила она. Я кивнул. — Тогда вам подойдет наш специальный завтрак «Снежный человек», за четыре девяносто пять.

— Звучит заманчиво.

— Так оно и есть.

Завтрак прибыл через пять минут на огромной тарелке. Стейк, два яйца, три оладьи, солидная горка жареной картошки, четыре тоста, истекающие маслом. Я едва осилил половину.

— А я решила, что вы голодны, — заметила официантка, когда подошла ко мне с кофейником.

— Оказывается, не такой уж голодный.

— Дать пакет, чтобы вы забрали остатки для собачки?

— Нет, спасибо.

Неожиданно дверь распахнулась, и ввалился крепко сбитый мужчина в толстом шерстяном пальто. Ему было лет сорок, лицо пьяницы, щеки в паутине красных и синих вен, нос картошкой, безумные бегающие глаза.

— Руди, — сказала официантка, — тебе сюда хода нет.

— Да будет тебе, Джоан, — сказал Руди голосом с явной хрипотцой курильщика. — Не можете же вы навсегда запретить мне сюда ходить?

— Хочешь поспорить?

— Ну хоть чашку кофе.

— Чарли! — крикнула официантка.

Из кухни вышел шкаф. Примерно шести футов пяти дюймов ростом, руки как стволы деревьев, а голова питбуля. В одной руке он держал бейсбольную биту. Руди тут же попятился к двери.

— Все понял, все понял, — сказал он.

— Тогда чтобы твоей физиономии здесь больше не было, — сказала официантка. — Ты отсюда отлучен. Не забывай.

— Джоан, ты когда-нибудь слышала о христианском прощении?

— Слышала. А теперь уматывай.

— Твое желание для меня закон.

И он исчез за дверью.

— Спасибо, Чарли, — сказала официантка.

Чарли что-то проворчал и вернулся на кухню.

— Кто этот ваш друг? — спросил я.

— Руди Уоррен.

— Вот как.

— Вы хотите сказать, что не знаете его?

— Я новый человек в городе.

— Это точно, потому что, если бы вы жили в Маунтин-Фолс, вы бы знали Руди Уоррена. Особенно если бы читали местную газету.

— Он журналист?

— Он пьяница. Забулдыга. Но да, он пишет для «Монтанан».

— И хорошо пишет?

— Так говорят. Но десять бутылок пива — и он слетает с катушек. Раньше все время тут пил. Шесть недель назад зашел, сел, за полчаса выпил с полдюжины стопок, встал, взял стул, швырнул его в бар и вышел. Разбил, наверное, с десяток бутылок хорошей выпивки и зеркало. Убытков на четыре сотни.

— Он заплатил?

— Черт, конечно. Копы его еще и арестовали. Повезло, что отделался предупреждением. Но больше он здесь не пьет, это точно. Еще кофе?

Я согласился на добавку, а также купил экземпляр «Монтанан» в автомате у черного входа. Вполне почтенная газета. Вполне приличный обзор домашних и международных новостей. Интересные передовицы. Две страницы даже посвящены местным новостям в искусстве — недавнему открытию галереи, отзыву о джазовом концерте, подробностям о ретроспективе Вима Вендерса в городском кинотеатре. И судебные отчеты по таким делам как:

Или:

Была там и колонка Рудольфа Уоррена с фотографией, которой, наверное, было никак не меньше десяти лет, потому что она мало напоминала ту одичавшую развалину, которая только что выпала из двери «Горного перевала».

Я невольно улыбнулся. Может, Руди Уоррен и пьяница, но репортер он первоклассный.

Я покинул «Горный перевал» и пошел прогуляться по Главной улице. Прошел мимо трех унылых заведений, где предлагали кофе эспрессо. И двух приличных книжных магазинов. Заглянул в боковую улочку и обнаружил там галерею современного искусства. Там же имелся современный магазин под названием «Аптека травника». Еще я обнаружил там «Нору Фреда», подозрительный на вид бар с объявлением о самодеятельном стриптизе на сегодняшний вечер.

Дальше я шел вдоль берега реки Копперхед. Она уже покрылась прочным льдом. Я перешел через мост, прошел мимо современного здания, где размещались офисы газеты «Монтанан». За ним начинался колледж — большой, растянувшийся университетский городок. На ближайших улочках мне встретились еще книжные магазины, кафе и заведение, которое делало на заказ автомобильные подставки для ружей.

Руди Уоррен был прав: Маунтин-Фолс подспудно менялся, но еще не потерял своих деревенских корней. Мне пришлась по душе эта смесь западной аморальности и книжного космополитизма. Мне нравилось, что город небольшой, примерно тридцать тысяч жителей (если верить щитам на повороте с основного шоссе), уютный и одновременно достаточно крупный, чтобы можно было в нем затеряться. Университет обеспечивал постоянный приток новых людей каждый год, и я был практически уверен, что клиентура всех этих кафе и галерей состояла из сбежавших городских жителей — перегоревших карьеристов, которые рванули в Маунтин-Фолс в погоне за несбыточной мечтой девяностых: американским образом жизни.Мое появление здесь должно пройти незамеченным. Я всего лишь еще один житель большого города, пытающийся изменить свою жизнь под огромным небом Монтаны.