Чтение онлайн

— Ну, вам здорово повезло. Я как раз приобрел совершенно фантастический диван. Сделан вручную в Бостоне в тысяча восемьсот пятьдесят третьем году. Сплошной тик, резные ножки. Оригинальная обивка, совершенно великолепный бледный цветочный рисунок.

— Звучит замечательно…

— Но вы еще самого главного не слышали. Это исторический диван. Потому что у меня есть документальное подтверждение, что он когда-то принадлежал Ральфу Эмерсону.

— Тому самому Ральфу Эмерсону? Трансцендентализм и все прочее?

— Тому самому, сэр. Более того, этот диван стоял в его кабинете в доме в Конкорде.

— Надо же, — восхитился я. — Здорово!

— Настоящий коллекционный предмет, сэр. И, если позволите, очень серьезное капиталовложение.

— О какой примерно стоимости идет речь?

— Две тысячи двести, сэр. Но я должен предупредить вас, что одна моя самая лучшая клиентка проявила интерес к этому дивану…

За тысячу четыреста, во всяком случае, так она сказала. Кто же из них лжет?

— Вы хотите сказать, что вы его придерживаете? — спросил я.

— Ну… не совсем. Но она очень заинтересована. И она — серьезный коллекционер.

— Значит, если я сегодня не появлюсь, диван будет продан?

Пауза, этот засранец быстро что-то подсчитывал.

— Ну… не думаю, что она появится сегодня. Вернее, я уверен в этом… потому что она сказала мне, что не сможет приехать в Уэсстпорт раньше следующей среды.

Бинго. Я почувствовал, как виски в моем желудке сделало сальто.

— Так что, — продолжил маленький говнюк, — если вы приедете до этого времени и согласитесь заплатить больше, чем предлагает она… скажем, две тысячи триста, я думаю, что продам его вам.

— Я подумаю.

Я повесил трубку. И позвонил Эстелл, чтобы попросить ни с кем меня не соединять. И снова пошел за бутылкой. Выпил еще на палец виски, за которым последовали «листерин» и «маалокс».

Что-нибудь на сегодня намечается?

Небольшая ложь вызвала у меня подозрения. Вторая ложь эти подозрения подтвердила. И была только одна-единственная вещь, которую она могла от меня скрывать, только одно, что могло заставить ее снова быть со мной ласковой.

Вот только… кто? Кто этот сукин сын? Мозги мои бешено работали, перебирая друзей и знакомых. Никакого логичного подозреваемого в голову не приходило, потому что это должен быть человек, который не ездит каждый день в город и, следовательно, имеет возможность встречаться с Бет в течение дня.

Но поскольку каждый мужик, которого мы знали в Нью-Кройдоне и окрестностях, носил костюм и имел хорошо оплачиваемую работу на Манхэттене, это значило…

Я снова перебрал всех мужчин, которых мы знали в этом районе и которые работали дома. Билл Парселл, писатель на вольных хлебах? Человек, который хвастался, что у него есть эксклюзивный контракт с «Ридерз Дайджест»? Не может быть — он был полоумным зазнайкой с кошмарной женой по имени Ева, которая держала его, как шнауцера, на коротком поводке. Гари Саммерс — этот несостоявшийся фотограф, который жил рядом с нами? Лохматый, с козлиной бородкой и такой самодовольной улыбкой, что ее хватило бы, чтобы осветить Аляску. Бет его ненавидела. Придется его вычеркнуть. Питер Пирсон — этому за пятьдесят, прогоревший бизнесмен, который целый день играет на рынке иностранных валют в Интернете. Только если ей захочется переспать со своим папашей.

Это был полный список знакомых мне мужчин, которые не работали по найму. Может быть, она с кем-нибудь познакомилась в местном магазине? Стив из «Колониального сарая»? Тут не та сексуальная ориентация. Тони, который торгует рыбой? Какой-нибудь симпатичный парень, занимающийся доставкой покупок на дом?

Кто, черт побери? Кто?

Я нажал на кнопку памяти на своем телефоне. Один звонок, второй, третий… Привет, вы позвонили Бену и Бет…

Я в сердцах бросил трубку. Возможно, именно сейчас она его трахает. Впивается ногтями в его спину, засовывает язык ему в горло, обвивает ногами его волосатую задницу…

Кончай. Кончай. Кончай. Подумай. Может быть, дело ограничивается флиртом. Может быть, она вчера просто с кем-то пофлиртовала. Может быть, осознала, что случайный, грязный секс без взаимной любви и эмоциональной привязанности духовно бессодержателен. Или, возможно, когда перед ней встала возможность измены, она вспомнила своего улыбающегося мужа и обожаемых сыновей и не стала рисковать…

Да уж, как бы не так.

Я снова нажал на кнопку быстрого набора.

Привет, вы позвонили…

На этот раз я так швырнул трубку на телефон, что он слетел со стола. Как только он грохнулся об пол, так тут же громко зазвонил.

— У вас там все в порядке? — спросила Эстелл по интеркому.

— Не лезь не в свое дело, Эстелл, — огрызнулся я.

— Да, сэр. — Тон был обиженным. — Простите, что побеспокоила, но я только что узнала от Хидди, что мистера Майла срочно отправили в больницу.

— Ему плохо?

— Довольно плохо, мистер Брэдфорл. К сожалению. — По ее тону я понял, что, несмотря на решение Джека никому ничего не говорить, она догадалась о его диагнозе. Эстелл всегда обо всем догадывалась. — Он попросил вас заменить его в одиннадцать часов на встрече с миссис Боулс.

— Да, разумеется.

— Я так и подумала, что вы обрадуетесь.

— Приготовь огнетушитель, если вдруг станет жарко.

— Обязательно, мистер Брэдфорд. А телефон, который вы только что бросили, сломался. Я вызову ремонтника.

— Спасибо, Эстелл.

Она вошла ровно в одиннадцать. Миссис Дебора Батт Боулс. Бедная богатая девочка. Сорок пять лет, трижды разведена, будущий театральный продюсер, большую часть своей взрослой жизни провела, растрачивая пять миллионов, которые ее крайне неприятный папаша (он сделал себе состояние на трущобах) имел глупость ей оставить. Не меньше четырех раз в год она появлялась в нашей фирме, жалуясь на нищету, долги и невозможность прилично прожить на 250 тысяч в год, которые она получала от доверительного управления. Хуже того, она была из женщин, которые меняют свою внешность каждые полгода. В конце восьмидесятых она носила черные деловые костюмы от Армани с подложными плечиками. Затем переметнулась к Шанель и ее платьям для ленча. Она тогда как раз была в коротком браке с весьма сомнительным торговцем алмазами с Кипра. Пытаясь запустить пяток безнадежных постановок вдали от Бродвея, она принялась одеваться как миссис Станиславская. Теперь же…

— Привет, адвокат, — сказала она, входя в мой офис танцующей походкой.

— Здравствуйте, миссис Боулс, — сказал я, вставая и стараясь спрятать улыбку, которую вызывали ее коротко стриженные крашеные блондинистые волосы, обтягивающая футболка, черная кожаная куртка и кожаные брюки под стать куртке. С губ ее свисала незажженная сигарета «Житан». Как будто только что из Берлина. — Вы прекрасно выглядите, — сказал я, жестом приглашая ее сесть.

— Если я закурю, вы позовете охрану? — спросила она, щелкая зажигалкой.